— Даже не знаю, — подумав, отвечаю я на вопрос парня, понимая, что пауза затянулась. — Никогда не воспринимала магмобиль как кофейню…

— Почему ты говоришь это таким тоном, что мне хочется извиниться? — хмыкает Дар, не поворачивая головы. Смотрит не на меня, а на дорогу. От этого я чувствую себя чуть раскованнее.

Пожимаю плечами и, чтобы сгладить неловкость, беру стаканчик, на котором написано «латте». Второй такой же протягиваю Дару.

— Не извиняйся, будем наслаждаться тем, что у нас есть. Пожалуй, мне нравится. Если бы мне пришлось ехать общественным транспортом, это было бы дольше и значительно менее комфортно.

— Расскажешь подробнее, куда мы едем? — интересуется парень. — Пока я представляю только направление.

— Лечебница святого Иосифа, — уверенно говорю я и представляю высокий забор, вишневые кусты и белое здание, утопающее в зелени.

Я приходила туда не раз. Казалось жутко несправедливым, что я два года провела в темноте в шкафу, с мертвецами, а он заперт почти в доме отдыха. Да, он уже не мог никому навредить, но мне все равно хотелось, чтобы остаток дней вокруг него были темнота и страх, а не вишневые деревья и сиделки. Но мир несправедлив, я поняла это очень давно.

Я не понимаю, что я хочу там увидеть. Не понимаю, чего страшусь. Ведь я приезжала сюда довольно часто, я видела все, что хотела. Убедилась, что он не способен причинить мне вред, даже если его выпустить. Кошмар вернулся, и вместе с ним вернулись сомнения. И вот я снова мчусь туда, где остались воспоминания о пережитом ужасе. Это какой-то особый сорт мазохизма.

Когда мы выезжали, я думала, что долгая дорога с Даром будет мучительна. Он, я, замкнутое пространство магмобиля — это все слишком тяжело. Но мы, обменявшись парой коротких реплик в начале пути, всю оставшуюся дорогу молчим. Дар заговаривает, только когда мы тормозим у ворот лечебницы.

— Почему его поместили сюда, а не в тюрьму? — возмущенно спрашивает парень, разглядывая открытую калитку и ухоженный двор за ней.

— Потому что он мог только пускать слюни и смотреть в стену… — отстраненно произношу я. Еще один секрет, который знают немногие.

— Но…

— Что «но»? — спрашиваю я, с вызовом вздернув бровь.

— Когда маньяк держал тебя в плену, он же не был сумасшедшим.

Слова Дара смешны. Я хмыкаю и качаю головой.

— Он был сумасшедшим. Точнее, он был опасным сумасшедшим, а стал неопасным, но таким же сумасшедшим. И если ты хочешь спросить, есть ли в этом моя вина, то да, Дар. Он первый, на ком я испытала пробудившийся ментальный дар. Именно после этого случая мне категорически запрещено лезть другим людям в голову. Это не мой конек — такое вмешательство заканчивается плачевно. Я могу только взрывать мозг. Осуждаешь?