Мэри с вызовом дернула подбородком, пригладив короткие светлые вихры.
— А мамочка ищет столовое серебро, даже не зная, что в нашем доме завелась вороватая крыса…
Молчаливая сестра, отшвырнув парик, схватила поднос и высыпала весь песок на пол. Я повис, прилипнув ногами к проклятому металлу. Мэри попыталась вскочить, но куда ей одной против двух этих телок?
— Отдайте, это мой эльф! Я его сама купила!
Святой Патрик, можно мне прямо сейчас ее придушить, а то зла не хватает…
— Из киндер-сюрприза, что ли? — Говорливая девица слева подняла поднос на уровень глаз. — Мальчик в юбке? Какая дешевка…
Она внимательно посмотрела на меня прищуренными карими глазами и, фыркнув, отвесила такой щелбан мне в лоб, что я улетел, теряя последнее самоуважение, аж до противоположной стены, ударился спиной и упал за узкий диван. Больно-о, но такова цена свободы…
— Зачем вы так, он же живой!
Пока я выползал на свет божий, в комнате произошел маленький бунт, безжалостно подавленный силами старших сестер. Моя Светлая Госпожа, глотая слезы, сидела, уткнувшись носом в угол. Так ей и надо! Будет знать, как похищать проказника! Но и удар караваем в лоб мы никому не спускаем…
Две сестры развернулись к выходу, и я в долю секунды сплел их конские хвосты в один, так что без ножниц или топора нипочем не разделишь. Как же приятно было видеть удивление, боль и ярость на их круглых лицах. Обожаю свою работу!
— Ты чего? Я говорю, ты чего⁈ Ну не я же? Отпусти! Гр-р!.. Да что такое? Не дергай! Р-р… — Они кое-как вышли из комнаты и рухнули друг на друга уже за порогом. Серебряный поднос, задорно дребезжа, катился по полу…
— Машка-а, если это сделала ты, мы все мамочке расскажем и она тебя точно выпорет!
Моя хозяйка, вскочив, вытерла нос и быстро прикрыла дверь. Слезы на ее щеках мигом высохли. Я гордо вспрыгнул на стол и, топнув ногой в толстом ботинке, запоздало прокричал им вслед:
— Никто не смеет обзывать мой килт юбкой! Деревенщина необразованная-а!
— Мак, ты в порядке?
— Вот теперь да! Нас, О’Коннелов, не так-то просто даже кузнечным молотом пришибить. — Я выпятил грудь и огладил ладонями мятую зеленую рубашку со шнуровкой на груди. — Я наказал твоих обидчиц и, надеюсь, заслужил виски. Неси пойло, людишка!
— Нет, — почему-то надулась она.
— Ты хочешь навлечь на себя мой гнев⁈
— Во-первых, — Мэри пустилась загибать пальцы, ну вот же сущее дитя, — мне всего лишь пятнадцать, и никто не продаст мне алкоголь в магазине. Во-вторых, мачеха просто убьет меня, если я хотя бы заикнусь о том, что мне нужны деньги на виски. И в-третьих, ты что, пьяница?