Тогда никто особо и возражать ничего не стал. Я даже знаю, почему — не главное это, споры о буржуазных замашках потомка. Мысли о грядущей большой войне одолевали каждого из нас всё больше и больше с каждым днём.
Особенно внутреннее напряжение ощущается сейчас, когда счёт до неё идёт на дни. И когда видишь всех людей на улицах Москвы, по прежнему ничего не подозревающих и не знающих ни о чём. А те, кто следит за политикой и опасается разгоревшейся в Европе войны, всё же надеются на лучшее. На то, что война обойдёт СССР стороной.
Пустое.
Судя по тому, что мы читаем в газетах и сравниваем всем отделом по вечерам с книгами на компьютере, ничего особо не поменялось. Я лишь надеюсь, что Красная Армия будет лучше готова встретить врага. Мы ведь все — руководство страны, отдел наш, потомок, осведомлённые военные и конструкторы не зря готовимся к 22-у июня?
Глава 21 — НКВД, Abwehr, RSHA и другие страшные слова.
Октябрь — декабрь 1940. Нарком НКВД СССР Л. П. Берия.
Разобравшись и раскидав «кому положено по принадлежности» первый вал срочных дел, вызванных фактом появления путешественника во времени, чему способствовал верный выбор — поставить «на дело» капитана из Молотова, попавшего в центр сверхсекретного и архиважного дела с легкой руки попаданца, обчитавшегося в своём 2018 году фантастических книжек по так называемой «альтернативной истории» и определившемуся с максимально удачной с точки зрения интересов СССР линией поведения.
За что и получил столь вольготные условия жизни — усмехнулся Лаврентий Павлович. — за проявленную с самого начала высокую степень лояльности в принципиальных вопросах — выбора стороны СССР и предпринятых им очень логичных действий по «прорыву в Москву, к руководству страны». Несмотря на всю свою оголтелую критику существующих в СССР порядков, потомок, при всей его буржуазности и расчётливости, был весьма интересным типом с очень целостной, хотя и крайне своекорыстной точкой зрения на всё происходящее.
Человек будущего. Не таким виделся он нам, живущим в 1940. Совсем не таким…
Его, постепенно раскрывавшиеся в повседневном общении и разных жизненных и рабочих ситуациях, взгляды на жизнь (подробно описываемые в докладах сотрудников 8-го отдела), похоже, бывшие идеалом для будущих поколений, Лаврентий Павлович для себя описал тремя словами, частично списанных с откровенных «рассуждений вслух» Рожкова — жизненный комфорт, личные интересы, удалённость от государства и любой идеологии, за исключением стремления к наживе. Сочетавшуюся, при этом, с мягкостью воззрений и отрицанием необходимости насилия в любых его формах.