— И сколько же вам лет?- не удержался от вопроса Миша.

— В этом году, будет ровно двести, молодой человек. Я перестал принимать фиксаторы возраста в тот день, когда от нас ушла моя Сарочка. Для ортодоксального раввина покончить с жизнью, недопустимо, но и смысла продлевать своё существование, я не видел. А теперь, помолчите немного. Я должен собраться с мыслями и рассказать всё, как было.

Капитан яхты, нажал на клавиатуре кнопку ввода, и раввин, сделав глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, заговорил. Слушая его, Миша удивился разительной перемене, произошедшей с ним. Теперь, это был не глубокий старик с дребезжащим от усталости и пережитого страха голосом, а уверенный в своей правоте человек, говоривший так, что любому диктору новостей стоило бы поучиться.

Внятно проговаривая каждое слово, раввин рассказал всё, что произошло с его семьёй. Из рассказа, Миша понял, что вся эта толпа народу, потомки этого самого старика. Начиная от правнуков, которые были старше самого Михаила и, заканчивая праправнучками, которые едва пошли в школу. Удивлённо покрутив головой, Миша дождался, когда старик закончит своё повествование и, забрав у капитана кристалл памяти с записью, спросил:

— Что вы собираетесь делать дальше? Отправитесь сами, или пойдёте в конвое с нами?

— Мы пойдём в конвое, — категорично заявил раввин. — Торопиться нам теперь всё равно некуда, и хотя говорят, что снаряд два раза в одну воронку не попадает, рисковать детьми, я больше не хочу.

— Попадает, — помолчав, вздохнул Миша. — Редко, но бывает, поверьте бывшему военному.

— Значит, тем более, не будем испытывать судьбу, хватит и одного раза. Дети и так перепуганы до заикания, — бодро кивнул раввин, тяжело поднимаясь на ноги. — А скажите мне, молодой человек, как случилось, что бывший военный вдруг работает на старом рудовозе? Я знаю, что в империи военные пенсионеры получают нормальные пенсии, и жить могут, не беспокоясь о завтрашнем дне.

— Это долгая история, — скривился Миша.

— Тогда, я приглашаю вас к нам на обед, — лукаво улыбнулся раввин.

— А разве гою можно вкушать пищу за одним столом с ортодоксом?- не удержался от шпильки Миша.

— Юноша, я раввин, и смогу замолить этот маленький грех, — рассмеялся старик. — К тому же, мы находимся не в своём доме, а в дороге. Так что, всевышний этого нарушения и не заметит.

Только теперь, Миша заметил, что на межязыке, или интерлингве, раввин говорил почти без акцента. Но когда переходил на русский, его неповторимый говор снова возникал.

— Мне нужно сообщить своей команде, что задержусь, — улыбнулся Миша, которому и самому было любопытно пообщаться с этим человеком.