И уже на этой машине поехали к нашей изначальной и конечной точки…

— Ну как тебе? — с яркой, несколько детской улыбкой спросила Мияко, позируя в только что надетом прямо при мне купальнике.

«И вот вроде бы нет смысла такое спрашивать, учитывая, что я на постоянной основе вижу её совершенно нагой и имею полный доступ к её телу в чуть ли не любое время, какое сам пожелаю, но при этом она всё равно это зачем-то спрашивает», — задумался я, наблюдая, как она с радостной улыбкой, одевшись в новый купальник, который я до этого ещё не видел, продолжает позировать для меня, чуть ли не вертясь на месте по кругу.

И всё это на фоне полностью пустого песчаного пляжа и прозрачного моря, только волны которого разбавляли тишину и её радостный голос.

«Довольно расслабляющая обстановка. Вроде бы я и был на пляже Окинавы совсем недавно, но там я почему-то не испытывал таких ощущений. И эти ощущения… они странные и непривычные для меня. Но… при этом и довольно приятные. Наверное, я хотел бы, чтобы такие моменты были в чаще в моей жизни? Не знаю, но мне кажется, что да».

— Эй! Ты слушаешь меня вообще⁈ — не договорила Мияко, оборвавшись на полуслове и вмиг сменив недовольное лицо на настолько удивлённое, что она даже некоторое время стояла и смотрела на меня с открытым ртом, то прикрывая его, то приоткрывая, будто пытаясь что-то сказать. А причиной же такого резко нахлынувшего на Мияко удивления стало: — Ты что… улыбнулся?..

Я, не зная, как на это реагировать, лишь вопросительно наклонил голову.

— У тебя… уголки губ поднялись… — и, находясь в растерянности, подняла свои руки и приложила указательные пальцы к уголкам своих губ, приподняв те, словно пытается не объяснить что-то, а просто как ребёнок корчит рожицы, — вот так!

Я поднял правую руку и приложил её к своим губам, ощупывая их, и… мои уголки губ действительно были слегка подняты. Настолько слегка, что обычный прохожий или даже просто малознакомый человек такое и не заметил бы никогда. Но Мияко, видимо потому, что мы столько времени проводим вместе, заметила это.

Когда же я убрал руку от губ, уголки губ вернулись в норму.

Это было удивительно.

Хотя нет, это слишком мягко сказано для такого случая.

Это было шокирующе.

Мияко никогда не считала себя впечатлительной личностью: даже когда она впервые увидела труп и сама убила человека — она особо ничего не испытала.

И если во время собственного первого убийства она была под наркотиками, что могло довольно сильно смазать её настоящую реакцию, то вот впервые она увидела труп всего лишь в возрасте шести лет, что, кстати, по меркам аристократов этого мира считается даже довольно поздним возрастом — к примеру, её братья и сёстры свои первые трупы увидели примерно в четыре с половиной года, как и большинство аристократов.