Маленький непоседа подбежал ко мне, понюхал, пару раз тявкнул, вцепился в носок моего ботинка, попытался стащить, но сдался. После чего вернулся к своему семейству. Отец тут же расслабился и отступил, но не спускал с меня глаз. Правильно. Отец призван защищать своё семейство, это его главная обязанность. Остальное уже потом.
Ещё минуты через три вся орава щенят устремилась дальше в лес, за ними устало, но всё же бегом направилась мать. Отец развернулся, уже было хотел бежать следом, но в последний миг бросил на меня взгляд, в котором читалась благодарность.
— То ли у меня шарики за ролики уехали, — усмехнулся я, поднимаясь на ноги, — то ли тут зверье такое умное. Ладно, — потянулся я, чувствуя, как вся мировая усталость падает на мои плечи, — пора идти спать…
Вернувшись в домик, обнаружил, что девушка уже спит. Сняв с себя весь металл, эльфийка свернулась в клубочек и прижалась к стенке, уткнувшись личиком в коленки. Не знаю, как ей так спалось, но спалось. Она сопела, мирно, тихо, успокаивающе, из-за чего я ещё раз зевнул.
Тут спать было больше негде, только в конце комнаты, где были небольшие и явно свежие запасы еды — вяленое мясо, сушёные фрукты. Я решил расстелить себе там. Ну как расстелить, стащил с себя свой плащ, свернул его, сделав подушку, и бросил на пол. А потом завалился спать и сам. Завтра, наконец, смогу вернуться в город и сдать чёртово задание. И, наконец, немного отдохнуть. Надеюсь, я буду иметь на то право. По крайней мере первую звезду смогу развить до конца.
Проснулся я рано. Оно и понятно, спать на деревянном продуваемом полу — не самое большое удовольствие. Но спасибо моей достаточно толстой одежде, что она так хорошо сохраняла тепло. Достаточно долго. Хватило до рассвета. Лиза же ещё спала, только сейчас уже не калачиком, а как нормальный человек. Укуталась в свой плащ и мирно сопит.
— Не буду трогать, — улыбнулся я почему-то и стал тихо собираться.
Перед сном всё же пришлось скинуть с себя нарукавники, наплечник, снять с ботинок металлические пластины, что защищали голени. А то спать в них было вообще неудобно. Не понимаю, как я во всём этом вырубился в крепости. А ещё стал понимать, почему в некоторых настолках, в которые играл в детстве, это правило было обязательным. Хрен выспишься иначе нормально.
Собравшись, бросил последний взгляд на девушку. Та даже не шелохнулась, вырубилась, словно в кому впала. Хотя не, вон уголок губ дергается то в сторону улыбки, то в сторону печали. Что-то снится. А вот у меня сон пролетел как по щелчку пальцев. Вот я уснул и сразу проснулся. Всегда так было, в детстве, до смерти родителей, иногда видел сны. Сейчас — никогда.