Иначе зачем тот Привратник, к которому мы спешили, восстанавливал порванные нити, пытаясь снова связать одинокие Пульсары с почти заснувшим Жёлтым Вертуном?

Добиться концентрации, сидя на спине скачущего «уголька», да ещё под свистящими над головой пулями, было нелегко.

И всё же вскоре перед моим взором мир снова окрасился маячками Пульсаров. Выглядело это даже забавно — в небе вместе с Красной Луной поблёскивают звёзды, и на земле, просвечивая сквозь холмы и горы, тоже открылось звёздное небо.

Разбираться в чтении этой плеяды я не собирался, а сосредоточился на ближних Пульсарах. Оборванные и истлевшие нити снова вырастали из них, колеблясь, словно живые щупальца, и тянулись медленно в долину.

Значит, Вертун может вырасти в Гиганта, только когда паутина будет восстановлена? Даже странно, как тогда вырос Проклятый Вертун под Межедаром, ведь там Пульсары вообще были блуждающими, никак не привязанные к нему.

Или там было природное явление, а здесь намерение Привратника? Тогда другой вопрос — а можно ли оборвать эти нити?

Я доверился чутью «уголька» — Ключевец наверняка знал, куда бежать, и поэтому я, закрыв глаза, полностью перенёс свой взор внутрь.

И неожиданно меня накрыло новое видение…

Пустыня.

Ночь.

Мириады осколков Луны льются из Пробоины в небе, падают на землю где-то за горизонтом, и там поднимается зарево. Одновременно с этим слегка подрагивает песок под ногами.

— Здравствуй, Последний Привратник, — слегка скрипучий голос раздался за моей спиной.

Я обернулся и округлил глаза от удивления. Да твою ж ма-а-а… бабушку⁈

Передо мной на песке стояла та самая грымза — настоятельница Северного Монастыря Избранниц, по совместительству советница Малого Круга. Правда, образ женщины слегка колебался, иногда смазываясь на ветру, и до меня дошло, что она тут находится в мысленной форме.

Тёмные волосы с заметной проседью были распущены и колыхались на ветру. У неё проступали легкие морщинки на лице, привыкшем к надменной маске. Холодные глаза, казалось, видели меня насквозь.

Что-то в «коконе» Незримой тесно стало, прямо не протолкнуться. Проходной двор, не иначе.

— Наверное, ты слышал уже, что этот мир требует спасения? — неожиданно ласковым, но всё же хрипловатым голосом, произнесла престарелая Избранница.

— Возможно, — ответил я.

А вокруг, как заезженная пластинка, снова разыгрывалась картина апокалиптичного будущего. Бежали люди, катился где-то мой Василий, а с горизонта наступала чернота. С другой стороны за дюнами виднелась огромная волна, которую, судя по всему, подняли упавшие осколки.