- Ничего не хочешь мне сказать, м? Перед казнью, последнее слово, закон.

- У тебя нет никакой культурности, неандерталец.

Задумчиво проговорила, сверкая грозным взглядом в сторону Давида.

- Вторая попытка!

Озлобленно лупит ладонью по капоту, вызывая во мне чувство страха. Но правда, не страха его агрессии, а страха... Не заразиться бешенством от этого дикого кабана.

- Ты олень, Князев! То?

- Хватит язвить! Я тебе сказал русским языком, засунь подальше свою гордыню и...

Мне не совсем хотелось дальше все это слушать, поэтому, как всегда я перекрыла его довольно громкое волюме.

- Ты что вообще на меня орешь, мои уши все равно не воспринимают твой ультразвук, какого черта ты устроил, придурок?

Маленькой ладошкой толкаю его в грудину, пытаюсь его оттолкнуть, но Давид резко перехватывает мои руки и заводит их за спину.

- Взял и забрал свое!

- Вот тут поправка, я не твоё! Вообще...

Не дав мне договорить, этот неотесанный обхватил своими огромными ладонями моё лицо и притянул к себе, всматриваясь в мои ошарашенные глаза.

- Ты моё! Ты моё всё! Сука! Да ты мне везде мерещишься! Я спать не могу, есть не могу! Вижу только тебя везде! Проникла в мою башку и не выковырять никак тебя оттуда!

- Сделай себе лоботомию, может легче станет.

Я издала легких смешок дабы не засмеяться в голос.

- Мне уже ничего не поможет, блять! Да я сдохнуть уже готов оттого, что так с тобой поступил! Сам себя ненавижу за это!

- Неубедительно, Князев! Может ещё в ножки ко мне упадаешь?

Откровенно издеваюсь, испепеляя уже как мне кажется полностью поверженного Князева презрительным взглядом, а он как кот из Шрека, с надеждой на моё прощение смотрит в мои глаза. Что?! Больно тебе, да? А каково мне было?! Все прочувствуй на своей шкуре. Все! Как я рыдала ночами из-за тебя. Как я не могла успокоиться дни напролёт, полностью уничтоженная обидой и ненавистью, которая убивала и оставляла на мне жгучие и болезненные ожоги, которые невозможно было затушить.

- Надо, упаду, что хочешь сделаю, только не гони меня, скажи что есть хоть малейший шанс что ты меня простишь?

На лице у него застыло некое недоумение, а глаза бегали туда-сюда по моему лицу, будто он пытался прочесть мои чувства к нему...

- Голым по улице пробежишься?

- Ради тебя, пробегусь.

- Беги...

Этот придурошный принялся медленно, глядя мне в глаза снимать с себя пиджак... Затем, стал расстегивать пуговицы на своей белоснежной рубашке... Смотрела на него как на дурачка. Хотя... Я не могла упустить возможности над ним поиздеваться, но вот когда его руки стали расстегивать ремень и ширинку, тут то я затормозила этого эксгибициониста.