— Ого! — поразился я. — Рад за Василия Архиповича! А кто будет?

— Все наши! — неопределённо ответила Маринка и потянула на выход Ингу. — Идём, ещё в парикмахерскую успеть надо!

— Бегу! — отозвалась та и посмотрела на Аркашу. — Может, всё же пойдёшь с нами?

Тот похлопал по колёсам кресла-каталки и покачал головой.

— Помедитирую лучше.

— Молодец!

Барышня наклонилась было, чтобы поцеловать Аркадия, но тот легко поднялся на ноги и обнял её.

— Ну ты совсем уж из меня инвалида не делай!

— Сиди-сиди!

— Инга! Опаздываем!

Барышни убежали, я посмотрел на часы и позвал товарища:

— Давай! Нам тоже пора!

Тот подошёл к окну и осторожно выглянул из-за занавески на улицу.

— Погоди! А всё, пошли!

Он закатил кресло в спальню, перехватил мой озадаченный взгляд и развёл руками.

— Чего смотришь? Мне Беда больше ходить велела!

— А Рашид Рашидович?

— Ну меня же не просто так до тренировок допустили! Уже условно годен!

Я нахмурился.

— А чего Инге об этом не скажешь?

Аркаша замялся, и я не удержался от ехидной ухмылки.

— Думаешь, она видит в тебе не равноценного партнёра, а объект опеки? И ты ей подыгрываешь, напирая на материнский инстинкт?

— Ты чего собираешь⁈ — возмутился мой бывший одноклассник.

— Но-но! — выставил я перед собой указательный палец. — У меня два курса психологии!

— Да ерунду какую-то придумал!

Аркашу начало распирать от возмущения, но я всё же счёл нужным отметить:

— Если считаешь, будто кроме твоего ранения с вами ничего больше не происходило, то это в корне неверно. Вы изменились, произошла переоценка приоритетов…

— Вот только не надо вот этого вот всего! — вспылил Аркадий. — Хорош мозги компостировать!

— Короче! — перебил я его. — Чем раньше бросишь прикидываться, тем безболезненней это пройдёт. И никто не запрещает вам и дальше играть в раненого и медсестру! Просто не на людях.

Парень открыл рот и закрыл его.

— Ни в какую «Лиру» я не пойду! — отрезал он после этого.

Я указал ему на дверь и спросил:

— А чего так?

Аркаша запер замок и нагнал меня на лестнице, дальше мы зашагали бок о бок.

— Да не нравится мне эта публика! И не нравится то, куда Марина Ингу тянет.

«Ингу потянешь, ага!» — мысленно фыркнул я и спросил:

— А прямо ей об этом не скажешь чего?

— Так я тут на птичьих правах живу! Некрасиво!

Пока шли до полигона, успели обсудить ситуацию, и я выступал отнюдь не дипломированным психологом, а скорее стенкой, в которую Аркаша раз за разом бил вопросами, будто футбольным мячом пинал, чтобы после самому же на них ответить. Как видно, прежде просто поговорить не с кем было.

— Не хочу её терять, — заявил он напоследок.