Миша же впитывал каждое слово полковников-преподавателей. Его интересовало всё: топография, чтение военных карт, структура связи, организация мотострелкового боя, а главное — уставы и специфика ведения локальных конфликтов.
Миша часто оставался после занятий на военной кафедре, помогая офицерам чертить карты или приводить в порядок учебные пособия. Взамен он аккуратно, издалека, задавал вопросы:
— Товарищ полковник, а как координируется поиск пропавших без вести во время проведения контртеррористических операций? Какие ведомства этим занимаются — ГРУ, ФСБ или комендатуры на местах?
Офицеры, видя в парне не сопляка-уклониста, а серьезного мужчину, делились реальным опытом: рассказывали про неразбериху первой кампании, про блокпосты, про то, как собирается оперативная информация от местных жителей.
К третьему курсу Миша уже четко понимал свой план. По окончании университета он получит диплом гражданского юриста высшей квалификации и одновременно — погоны лейтенанта. Родители будут спокойны: сын отучился, у него престижная профессия. Но они не знали, что сразу после выпускного Миша планирует написать рапорт о призыве на действительную военную службу и добровольно отправиться на Кавказ, но уже не простым необстрелянным взводным, а подготовленным военным юристом, следователем или оперативником, имеющим законное право вести розыск.
Он смотрел на свои ладони, покрытые жесткими мозолями от перекладины и борцовских курток, затем переводил взгляд на конспекты по уголовному процессу.
«Я иду к тебе, Сережа, — думал Миша, застегивая воротник рубашки, под которой надежно прятался серебряный крест. — Теперь я умею не только драться. Теперь я умею думать, искать и действовать по закону. Твоему закону