— Нет у меня ничего, — продолжал стоять на своём нотариус. — Должно быть, но нету. Все мои архивы сгорели, когда в конторе был пожар.

Я не удержался от улыбки: не одну историю я слышал про пожары у нотариусов. И всегда в этих пожарах сгорают самые важные и нужные документы.

— Давай я тебе сразу всё объясню, — вздохнув, произнёс я. — Мы приехали сюда за двумя договорами и журналом. И мы уедем отсюда с ними. Тут к бабке не ходи — всё будет именно так. И ты вообще ничего с этим поделать не можешь. Но вот что ты можешь, так это выбрать: останешься ты после нашего ухода живым и здоровым или не очень уж здоровым и как вариант, не совсем живым. Выбор за тобой.

Я понимал, что из уст восемнадцатилетнего пацана это всё звучало слишком уж странно, но что я мог поделать? Другой внешности, чтобы пугать несговорчивых нотариусов, у меня не было.

— Мне очень жаль, но у меня действительно всё сгорело, — сделав невероятно невинную морду, произнёс Стрижов. — А всё, что не сгорело, хранится не здесь. Может, вы мне скажете, что вам нужно, и я поищу эти документы завтра в конторе?

— Ага, и если нетрудно, домой мне закинь, я адресок оставлю, — усмехнувшись, сказал я.

— Но я действительно могу поискать в конторе. Что именно вам нужно? Вы вообще могли сразу всё объяснить, когда ко мне на работу приходили. И не пришлось бы сюда ехать и это всё устраивать. Какие договоры вам нужны?

Платон Платонович выглядел как Мистер Услужливость, и это меня сильно напрягло. На идиотов мы с Владом похожи не были, Стрижов тоже не идиот, но к чему тогда этот цирк? К чему этот дурацкий разговор? Он же прекрасно понимает, что на такой фокус я не куплюсь ни за что. Но при этом он его завёл.

Прозрение пришло быстро. Гадёныш тянет время!

Я быстро подошёл к Стрижову, схватил его за горло, слегка придавил и спросил:

— Ты вызвал кого-то?

— Я вас не понимаю, — прохрипел нотариус.

— Всё ты понимаешь! Кого ты вызвал?

— Никого! Я вас не понимаю, — стоял на своём Стрижов.

А у самого глаза бегают, да так, что никаких сомнений не остаётся: явно врёт гад. Нажал где-то тревожную кнопку или вообще позвонить куда-то успел, пока я до него шёл.

Но теперь уже и неважно, как он это сделал. Теперь надо ждать тех, кого он вызвал. Уходить нельзя. Мы засветились, да и как уходить без документов? Дело надо довести до конца.

А документы явно здесь, иначе нотариус не вызывал бы подмогу. И едут, кто бы там ни ехал, защищать не Стрижова, а его архив. И это значит, что приедут серьёзные люди. Но и мы с Владом кое-чего стоим.

Не убирая руки с горла нотариуса, я наложил на него Сон. Тот рухнул на пол, а я обратился к удивлённому Владу: