Да, мне определённо захотелось купить такую машину. Времени на ней газовать, конечно, вряд ли будет много, но зато сколько эмоций…

— Йух-ху! — заорал Орешкин, когда стрелка упала на спидометре, достигнув своего предела.

Воспользовавшись тем, что ни спереди, ни в зеркале заднего вида не было видно ни одной машины, я отпустил газ и вдавил педаль тормоза. Шины завизжали, стираясь об асфальт, а я, уверенно вращая руль и дёргая в нужный момент рукоятки коробки передач и ручного тормоза, устроил настоящее шоу.

Спорткар плавно скользил по дороге в управляемом заносе. Вцепившийся в ручки Гриша, выпучив глаза и раскрыв рот, застыл в шоке. А я наслаждался ощущениями.

Наконец, автомобиль выпрямился на своей полосе, и я поддал газу.

— Это было что-то невероятное, — высказался Орешкин, когда мы проехали метров пятьсот. — Где ты так научился?

Я в ответ лишь хмыкнул и решил сменить тему, чтобы не врать товарищу.

— Так чья это машина? — спросил я, спокойно ведя спорткар по объездной в сторону города.

— Вообще-то, твоя, — ответил Гриша с довольной улыбкой и, усмехнувшись, добавил: — Так что ты свою резину сейчас стирал об асфальт.

На моём же лице застыло удивление: сильное и искреннее. Я и подумать о таком не мог, и это однозначно было уже слишком.

— Что? — переспросил я, надеясь, что Орешкин просто пошутил.

— Это подарок, брат! — активно кивая, подтвердил Орешкин. — В знак уважения и благодарности!

Было, конечно, приятно. Но она же стоит, как сбитый Боинг!

— Нет, Гриша, я понимаю, что ты широкой души человек, но это перебор, — покачал я головой. — Не могу я от тебя принять такой подарок. Даже и не уговаривай.

— Так это не от меня, — пожал плечами друг.

— А от кого?

— Я в итоге бате всё рассказал: и про тот случай в лесу, и про Лисицких, — начал свой рассказ Орешкин. — Так получилось — пришлось. И знаешь, батя сказал, что мы правильно поступили. Похвалил нас. А потом купил эту машину и велел её тебе подогнать. А я отца ослушаться не могу, так что не спорь!

Последнее он говорил крайне довольным тоном.

— Нет, Гриша, это перебор.

— Нет, брат, не перебор! Ты мне жизнь спас. И батя хочет тебя отблагодарить. Поэтому ты должен её принять, — заявил Орешкин. — Завтра же поедем и на тебя её оформим.

— Завтра? — на моём лице сама собой появилась усмешка. — Ты уверен?

Зная Гришу, одним днём праздник жизни вряд ли закончится.

— Ну да, — немного подумав, согласился со мной Орешкин. — Завтра никто из нас за руль до вечера сесть не сможет. Но дня через три мы это сделаем!

И он поднял кулак, демонстрируя собственную уверенность.