На эти слова новый прокурор города лишь улыбнулся и снова развёл руками.

— И с этим мы тоже разберёмся, — пообещал он. — И если проверки инициированы по незначительным поводам, мы их приостановим, чтобы лишний раз не накалять обстановку.

— Если мне не изменяет память, задача прокуратуры — борьба с преступностью, как и задача полиции, — неожиданно вступил в разговор глава городского отделения Имперской службы безопасности. — И меня, скажем так, несколько удивляет, что глава полиции защищает бандитов и выражает недовольство тем, что прокуратура решила попытаться навести порядок на рынках.

— Следите за словами! — возмущённо воскликнул начальник полиции. — Я не защищаю преступников! Я лишь высказал мнение, что сейчас не самое удачное время для конфронтации сразу с несколькими преступными группировками.

— А когда будет удачное? — усмехнувшись, поинтересовался Коростылёв, вращая в пальцах ручку. — Когда они весь город под себя подомнут при молчаливом согласии полиции?

— Это слишком серьёзное обвинение! — прошипел полицейский. — И я не оставлю его без ответа!

— И что же вы сделаете? — приподняв бровь, совершенно спокойно уточнил губернатор. — Подадите в отставку?

— Боюсь, отставка грозит не мне, — ответил глава полиции. — И хочу заметить, что меня перевели в Екатеринбург в тот момент, когда уровень преступности в городе уже превышал средние показатели по стране в несколько раз! Так что я всего лишь разгребаю то, что мне досталось. А вот почему город достался мне в таком виде, нужно ещё разобраться.

В кабинете повисла тяжёлая пауза. Полицейский и губернатор буровили руг друга глазами. Глава ИСБ города сидел, нахмурившись, а новый прокурор как ни в чём не бывало улыбнулся и произнёс:

— В общем, я завтра займусь этими проверками.

Квартира Вороновых, Игорь Васильевич Воронов

Я тихо открыл дверь и переступил порог. Со стороны кухни доносились отголоски довольно шумного разговора. И среди голосов отчётливо выделялся мужской: громкий и очень уж знакомый.

Скинув обувь и куртку, я прошёл на кухню и одним взглядом оценил обстановку: мать и мелкая сидели на своих местах, на столе исходили паром кружки с чаем, стоял уже порезанный и почти съеденный торт, а на моём стуле расположился… Орешкин.

— В общем, Игорь так их отделал, что они потом к нему в очередь записывались спарринговать! — закончил речь Гриша. — Такой вот ваш сын, Наталья Вячеславовна! Настоящий герой!

— Он всегда такой был, — заявила мама, покрасневшая от комплиментов, которые исторгал в мою честь Орешкин. — И нам помогал всем, чем мог, и вот за Катю заступался после возвращения. И соседку нашу, Анастасию Александровну, спас после похищения.