Вовремя. В дверь позвонили.

— Паша, проходи, — Артур радушно распахнул дверь. — Мой дом — твой дом. Точнее говоря, наоборот, да?

Павел усмехнулся немудреной шутке, переступил через порог.

— Ничего, что я так поздно?

— Я же тебе еще позавчера сказал — до часу ночи не сплю, так что заходи в любое время. Пойдем на кухню.

Однокомнатное жилье налагало определенные ограничения на прием гостей. Сама комната, метров двадцать площадью, располагала небольшим свободным от кровати, письменного стола и кушетки пространством. Спасала кухня, три на пять метров, с круглым столом и четырьмя венскими стульями, с подушечками на сиденьях, плоской панелью на стене и небольшим кухонным гарнитуром.

Павел опустился на один из стульев, побарабанил по столу пальцами.

— Выкладывай, друг мой, что на сердце лежит, — продекламировал Артур, включая кофемашину.

— Не поздновато для кофе? — Паша махнул головой на жужжащий агрегат.

— В самый раз. Мы туда куантро капнем, и все это с эклерами. Знаешь, вот что роднит все миры, так это кухня и выпивка. Почти везде есть и кофе, и бренди, и пиво, и пирожные с жирным и сладким кремом, и стейки.

— Нет, я пас, — Павел покачал головой, — иначе вообще не усну, а завтра на дежурство заступать, это почти сутки в больнице. Там я этого универсального напитка не меньше двух литров выпью. Хотя вот думаю, а нафига мне это нужно? Четыре месяца, и больница, и друзья-врачи, и Либермахер, и зам его с дурацкой отчетностью — все это будет далеко и неправда.

— Если хочешь выдавить из меня слезу — считай, сумел. Кстати, насчет четырех месяцев я погорячился, может за два успеем. Вот, держи.

— Пиво на ночь?

— Тоже универсальный напиток. И скажу тебе, есть миры, где он гораздо хуже. Давай, от головной боли помогает.

— А боль, — Павел поморщился, — будет все сильнее?

— Нет, — успокоил его Артур, — самый пик приходится, когда начинает разрушаться мозг, тебе до этого еще далеко. Сейчас так, цветочки. Так чего пришел-то?

Павел помолчал, вертя в руках бутылку, так и не открыл ее.

— Нет, — сказал Артур.

— Что нет?

— Ответ на твой вопрос. Нет возможности для тебя остаться. Знаешь, как в «Ромео и Джульетте»? «Нужно уехать и жить, или остаться и умереть».

Павел мрачно смотрел в одну точку.

— Послушай, — Артур налил себе кофе, добавил немного ликера из квадратной бутылки, — если тебе нужно мозги в порядок привести, иди вон, Машку трахни, девка заждалась совсем.

— И что потом? — не обращая внимания на подначки, спросил Павел.

— А потом ты на ней женишься, оставишь пять лямов зеленью, и ее родители тебя будут до самого перехода в попу целовать. Ну хорошо, два, с матерью, думаю, ты поделишься. Но, думаю, они тебя и за сотню тысяч изнасилуют поцелуями.