Они вышли. Уселись в служебной комнатке отдыха — пустой, весь персонал был чем-то занят.

— А бил-то ты ее зачем, — не унимался Тимур.

— Так нужно, — назидательно сказал Артур, — с женщинами нужна строгость и с их стороны — послушание. Ты же мусульманин, должен знать. Жену бьешь?

— Нет, — растерянно ответил Тимур. И сразу спохватился, — ты мне зубы не заговаривай. Смотри, нажалуется эта баба. Потом вони не оберёшься.

— А, — махнул рукой Артур, — если что, вали все на меня. Будут возбухать — отцу пожалуюсь.

— Отец у нас — кто?

— ГРУшник, — скромно сказал парень. — Перестреляет всех. У него и лицензия есть на отстрел. Да шучу я, шучу, все обойдется, вот увидишь. Сколько там осталось, пять минут? Пойдем, посмотрим, вдруг проснулась уже.

Ангелина проснулась от странного чувства легкости. Открыла глаза — взгляд уперся в керамическую плитку. Пошевелила руками, ногами, вспомнила, что шла на массаж. Ну да, к Тимурчику, хорошенький такой, вот только ломается, а все муж, запугал всех. Ну ничего, она… И вдруг поймала себя на том, что мысли о мануальщике не приносят возбуждения. Это было необычно и очень приятно. Спокойствие. Никакой нервозности, которую она пыталась в последние годы заглушить алкоголем, сексом, а потом и наркотиками. Не хотелось вставать. Вообще.

— Эй, — раздался чей-то голос, — сеанс окончен.

Женщина поднялась, подтянула бюстгальтер, плотно охватывавший грудь третьего размера, провела руками по плоскому животу — хотелось есть. Посмотрела на источник шума.

Молодой парнишка сидел перед ней на крутящемся табурете и улыбался. Вроде новенький, Тимур его еще привел.

— Что это было? — слегка севшим голосом спросила она.

— Массаж, как заказывали. Ничего не болит?

Она прислушалась к ощущениям. Не только не болело, во всем теле была расслабленность, как после хорошей дозы оксикодона, вот только мути не было, голова ясная, легкая, хотелось петь и летать. Как от самой первой дозы.

Тут и Тимур подскочил, протянул халат. Спросил, все ли в порядке, довольна ли она.

Собиралась как всегда заявить, что бывало и лучше, но внезапно передумала. С чего это ей злиться? Вот когда это ощущение пройдет, тогда и отыграется по полной на том, кто рядом, а пока все хорошо.

Так и сказала. Поманила Тимура за собой, велела у раздевалки подождать, вынесла пятьдесят тысяч.

— Больше с собой нет, — пожаловалась она, — все на карте. Разделишь с новеньким. И теперь я у него буду, хорошо?

— Да, конечно, Ангелина Ивановна, что-то еще?

— Нет, пожалуй. Поеду домой.

Она не торопясь переоделась, вышла, попрощавшись с Вероникой, чем вызвала у той когнитивный ступор, и села в мерседес.