* * *
Через сорок минут глайдер ввалился в технический шлюз планетарной цитадели.
Внутри перестроенного Куба Власти гудели четыре трофейных синтезатора с «Чёрного Жернова». От остаточной статики на затылке шевелились волосы, а километровую центральную шахту резали голубые поля молекулярной сборки. Тысячи рабочих машин заканчивали кормовые швы на чёрном клиновидном корпусе, уходившем носом к потолочным бронестворкам. Рядом с этой громадой бутафорский «Фауст» из кровельного железа показался бы детской жестянкой: полтора километра гранёной брони, рубленые скулы излучателей и матовый отлив метеоритного орихалка по хребту.
Лепенций торчал на третьем ярусе у распахнутого люка ходовой рубки. Сюртук висел на перилах, рукава фланелевой рубахи закатаны по локти, круглые очки сползли на перепачканный графитом нос. Увидев меня, старик дёрнулся было бухнуться на колени, поймал мой взгляд и вытянулся у сходней.
— Давай конструкторскую правду, Лепенций, — сказал я у кромки переходного моста. — Без поклонов. Что слепили?
Академик стащил очки и протёр стёкла подолом.
— Для мира, который не так давно клепал паровые котлы, это чудо чудное, — сказал он и водрузил оправу на переносицу. — А по меркам нашего Роя, уж простите старика, грёбаная баржа. Настоящий Дредноут куют у белого карлика на аннигиляционной топке, там тридцать контуров пространственного демпфирования и нуль-каркас первого ранга! А мы пустили на шпангоуты переплавленные танки, музейный лом да местную руду и запитали всё от четырёх орочьих горшков. Одиночный залп их линейного крейсера броня со щитами примет, за укладку плит ручаюсь головой. Но общий залп эскадры — нет. На второй секунде перегрузка сдует поля, на третьей от корпуса и винтика не останется.
— Три секунды, — повторил я. — Хватит за глаза.
По короткому мостику я прошёл к основанию носового пилона. В открытой нише из звёздной меди и орихалка тускло отсвечивала чистая кристаллическая матрица главного ядра. Справа повис Сириус.
Пустышкой тут было не отделаться. Глубинную сеть Роя я сам когда-то строил с расчётом на любые фокусы и подлоги Механического Пастыря: фальшивый шифр или голый ретранслятор внешние узлы отсекут. Решётке требовался подлинник.
Я прижал обе ладони к холодному кристаллу и снял внутренние замки памяти.
Вся золотая вязь ушла прямиком вглубь матрицы, раскаляя дорожки до багрового свечения. В сердцевину корабля перетекал мой корневой слепок: личный ключ Повелителя, коды прямого подчинения легионов, право первого голоса в кластерах «Вальхаллы» и «Цитадели-9» — каждая нитка, державшая меня в связке с большим Роем все эти тысячелетия.