— На хрен всё! — гаркнул канцлер.
— Вы не понимаете! Это Китай!
Дорджи дважды моргнул.
— Ну… ладно. Китай не на хрен, — сказал канцлер, поправляя воротник. — Но нам всё равно сейчас не до их выставок. Раз они такие настырные, отправьте к ним дипломатов. Пусть поедут в Пекин, поулыбаются, попьют зелёного чаю с их министрами, выразят глубочайшее почтение. Лет восемь это дело можно мусолить по комиссиям. Понятия не имею, что за хрень им там понадобилась, но у нас сейчас исторический момент. Нам это совершенно не интересно.
Министр шмыгнул носом, по щекам текли слёзы.
— Господин канцлер… Вы не понимаете. Там же всё было написано! Нужно было просто нажать на строчку и развернуть уведомление до конца!
— Я всё прекрасно понимаю, — поморщился Дорджи. — Дипломаты, приёмы, протокольные беседы…
— Китай очень обидчивый! — взмолился Церинг.
— Я всё понимаю, — повторил Дорджи. — Делаем как всегда. Дипломаты туда-сюда катаются, обсуждают лет восемь, десять, пятнадцать.
Церинг выдохнул, провёл широким рукавом по лысине и опустил плечи.
— Я сдаюсь. А ещё я увольняюсь. Прямо сейчас.
— В смысле — увольняешься? — прищурился Дорджи. — Ты сейчас пойдёшь под трибунал за срыв военного совещания!
— А чей суд будет? — спросил Церинг.
— Бутанский великий суд! — сказал канцлер и ударил себя в грудь. — Самый честный и справедливый суд в мире!
Министр всхлипнул; звук подозрительно походил на смех.
— Бутанский? Взгляните в окно.
Нахмурившись, Дорджи подошёл к широкому бронированному витражу. За ним лежала горная долина Тхимпху.
Канцлер толкнул створку и застыл, глядя наружу.
Небо над хребтами почернело.
Прямо над зубчатыми пилами гор, разрывая утренние облака, плыли исполинские боевые дирижабли с золотыми гербами Китайской Технократической Республики. Их бронированные туши закрывали солнце. Между дирижаблями с рёвом проносились звенья реактивных перехватчиков, выписывая в небе боевые дуги.
Выхода к морю у Бутана отродясь не было. Будь здесь бухта, в неё уже входили бы тяжёлые крейсеры Поднебесной. Над горными теснинами вместо них плыли левитирующие платформы артподдержки. С них торчали спаренные орудийные стволы.
На центральной площади и широких плато светились портальные воронки. Китайские мастера открывали пробои у самой земли и в воздухе. Из них потоком выкатывались тяжёлые штурмовые бронетранспортёры, за машинами шли сотни солдат в экзоскелетах.
Чужая армия перекрыла всю долину.
У Дорджи пересохло в горле, он таращился в окно.
— Это… это что такое⁈
Церинг прислонился к ножке стола.
— Вот то самое. Там в сообщении было написано: «Нам нужно забрать четыре предмета — четыре долбаных предмета из вашего национального музея. Дело жизни и смерти. Пожалуйста, разрешите доступ. В противном случае мы сначала захватим вашу страну, потом заберём то, что нам нужно, а затем уйдём».