Силы и время тратить не хотелось, но надо. Тридцать четыре я, конечно, не осилю, но десяток хороших сборщиков сделаю.
Я принялся за работу. Это были специальные дроны-собиратели. Большой контейнер на «спине», усиленные двигатели и, главное, манипуляторы. Десять видов насадок: для крупных кустов, для мелких ростков, пинцеты для деликатной работы… Чтобы ни один листик не пропал.
Я работал несколько часов, собирая свою армию «газонокосильщиков». Всё для того, чтобы канцлер остался без «добычи».
Когда я закончил, в мастерскую снова зашла Фурия.
— Феликс, я нашла в Уссурийске ещё одного человека, работавшего на Бездушных. Но там… всё сложно.
— Отлично, — кивнул я. — Всего лишь одного человека нашла? Из всех бывших работников?
— Феликс, поверь, это было нелегко. С родом Бездушных сейчас мало кто хочет ассоциироваться. Страх ещё не прошёл. А сейчас, может, и хотели бы, но боятся Барышникова. Этот приезд канцлера… он всех загнал под плинтус. Люди боятся, что на них повесят всех собак и объявят в имперский розыск за пособничество террористам. То есть, нам.
Я усмехнулся.
— Ну, розыск ты же сможешь отменить?
Фурия скривилась.
— Очень смешно. Ну, в принципе, смогу. Взломаю базу, удалю ориентировку.
— Вот видишь.
— Но они же снова поставят! — возразила она. — Им ничего не мешает объявить розыск заново через пять минут.
— Ну так ты заново можешь снять.
— Ну да. И они снова поставят.
— Хорошо. Так в чём проблема?
— Проблема в том, что я не собираюсь всю жизнь сидеть и снимать твои розыски! — возмутилась она. — Я не хочу превратиться в макрос, который монотонно делает две вещи: «взламывает» и «удаляет». У меня, знаешь ли, другие амбиции!
— Ладно, убедила, — примирительно поднял руки я. — Давай информацию. Кто это?
— Женщина. Нефёдова Мария Владимировна. Она была ведущим биологом в тех самых теплицах. Учёный, фанат своего дела.
— И в чём сложность?
— У неё большие проблемы. У неё пропала дочь. Девочка-подросток. Мария уже все пороги обила — полиция, прокуратура… Ей везде от ворот поворот.
— Почему?
— Потому что у неё в личном деле стоит пометка: «Психически неуравновешенная, склонна к галлюцинациям, опасна для общества». Это люди Трофимова постарались. Они так её ломали, чтобы она на них работать согласилась. Испортили биографию, закрыли все двери. Она нигде не может устроиться, её никто не слушает. А теперь ещё и дочь…
Я нахмурился.
— Подожди. Ты хочешь сказать, что она восемь лет работала на Бездушных, верой и правдой служила роду, а теперь, когда у неё беда, ей никто даже помочь не может?
— Ну… да. Получается так.