Костя расплылся в глупой улыбке:

— Да.

А Кэт вдруг посмотрела на него, как-то кротко, нерешительно. Растерянно потерла переносицу, словно готовясь к чему-то неприятному.

— Блин, Котик, — потупилась она, — а ведь мне действительно надо тебе кое-что рассказать. Что-то очень-очень плохое. — И замолчала.

Яковлев выжидающе поднял брови:

— Ну?

— Блин, Федя, твою мать, почему вообще это должна говорить я? — пробормотала Кэтька. — А-а! Котик, блин, прости, что узнаешь это от меня!

— Кэт, не тяни!

— Пока мы были в лаборатории, твой папа скончался от хвори! — выпалила она.

— Что-о-о⁈ — Костя вскочил, чувствуя, как холодеют пальцы на руках. — Как⁈ Нет! Нет! Ты врешь! Зачем⁈

— Прости-прости-прости! — Кэт вскочила следом, обняла его и начала гладить по спине, стараясь утешить. — Мне очень жаль, что ты узнаешь об этом именно так!

Костя обмяк. Опустился на кровать. Закрыл лицо ладонями… Проклятье! За всем круговоротом последних событий он совсем забыл про куда-то запропастившегося отца… А теперь того нет в живых… Или?..

Он вдруг встрепенулся. В голове застучали мысли:

«Прочь панику! Это ложь! Кэт что-то напутала! Вызвать интерфейс! Позвонить папе…»

«Вызываемый пользователь заблокирован. Причина блокировки: смерть пользователя», — сообщило выпадающее окно и пропало.

Это был конец.

— Где… тело? — еле-еле выдавил он.

— Его сожгли. Кремировали.

Костя сглотнул.

— И даже не сообщили?

— Ублюдки из правительства сразу уничтожают всех умерших. Они скрывают хворь от горожан, чтобы не возникало паники и лишних вопросов.

Костя обхватил голову руками, а затем уткнулся девушке куда-то в шею. Из глаз непроизвольно потекли слезы.

— Ну-ну, все… все будет хорошо. — Кэт погладила его по волосам, пытаясь найти слова поддержки. — Я рядом. Я с тобой. Мы вместе.

Она поцеловала его. Скромно, мимолетом, украдкой. Просто поцелуй в губы. Еще раз. И еще раз.

Почувствовав, что Костя, пусть и едва заметно, но отвечает, она прижалась к нему всем телом и, как и совсем недавно, перекинула ногу и уселась сверху, позволив их языкам переплестись, скрутиться, соткаться в один пульсирующий влажный клубок.

«Что ты творишь? — вяло подумал он. — Придурок! Ты только что узнал, что потерял отца! Но… но ведь это Кэт! Моя Кэт! Такая желанная Кэт!»

И адреналин накрыл его с головой, подталкивая выплеснуть эмоции, обиду, злость. Подталкивая овладеть девушкой. Жестко. Цинично. Бесцеремонно. Удовлетворяя лишь свои потребности. Свои инстинкты. Свои желания. Чтобы она извивалась под ним, стонала, кричала, визжала от боли и наслаждения…

Костя чуть заметно помотал головой, отгоняя эти садистские мысли — все же Кэт не была виновата в случившемся, да и спугнуть ее своей внезапной грубостью или причинить ей боль он отнюдь не желал…