Блондин и Степан с облегчением встали, потягиваясь и разминая мышцы.
— Шучу! Не отпустим! — вдруг воскликнул Петр Иванович и подленько засмеялся, словно раненая гиена. — Вы будете немедленно и до следующего утра введены в искусственный сон. Зачем? Необходимо, чтобы ваш мозг отдохнул от сегодняшнего перемещения, иначе следующее он может просто не выдержать! — Беляков поспешно напялил маску и выпалил, обращаясь неизвестно к кому: — Подайте газ!
Костя с усилием продрал глаза и поморщился от резкой пульсирующей боли — голова разрывалась на тысячи кусочков, скрепленных вместе ржавыми, но острыми иглами. Каждое движение, каждое «шевеление», даже каждая мысль заставляли чертовы осколки нанизываться на стальные наконечники долбаных игл, причиняя еще больше страданий.
Да еще этот мерзко горланящий будильник! «Вставай-вставай-вставай!» Костя не глядя треснул кулаком по тумбочке, мечтая навсегда заткнуть ненавистный механизм, но… Будильник, резко отпрыгнув в сторону, увернулся от удара! А затем скатился на пол и посеменил прочь маленькими железными лапками, пища еще громче и противнее.
— А-а, ненавижу смарты! — просипел парень.
Одной рукой придерживая голову, желавшую разлететься на миллион мозаичных осколков, он откинул одеяло и спустил ноги на холодный пол:
— Иди сюда, скотина механическая!
Но, едва Костя встал, как будильник, наблюдавший за ним одним немигающим глазом-зрачком, удовлетворенно смолк. Перебирая лапками, с чувством выполненного долга вернулся к тумбочке и замер возле нее, ожидая, пока его поднимут и положат на место.
— Ладно, живи пока, — раздобрился Костя и осмотрелся. — Так, где тут умыться можно?
Из его комнатушки, в которой с трудом умещались односпальная кровать, тумбочка и неглубокий шкаф, куда-то вели две двери. Решив использовать проверенный метод тыка, парень толкнул ближайшую… В тот же миг дверь распахнулась, но только внутрь, чуть не треснув его по носу! На пороге стоял Петр Иванович Беляков собственной персоной.
— Проснулся?
— Как видите, — недовольно пробормотал Костя, подумав, что после вчерашнего случая с усыпляющим газом они вряд ли когда-то станут друзьями или хотя бы приятелями.
Ученый, однако, не обратил внимания на недовольный тон юноши:
— Замечательно! Надеюсь, ты выспался, сегодня нам предстоит тяжелый день. — Он говорил тихо, спокойно… естественно! От вчерашних нервных, как и чинно-благородных, интонаций не осталось и следа. — Еда вон, на тумбочке. Закинься таблеткой и выходи, мы скоро начнем. Снаружи тебя будет ждать Леночка, наша медсестра. Кстати, можешь особо не одеваться, у нас тепло. Трусов будет достаточно. — Хмыкнул: — Если, конечно, Леночки не стесняешься. А еще, — перешел на заговорщицкий шепот Беляков, — мы забрали твою одежду, поэтому стесняешься, не стесняешься… всем пофиг! Придется идти в трусах!