На двенадцатой секунде словно бы из ниоткуда появилась земля. Но я понимал, что сделать ничего не успею. Да и опыта нет на умения. Монеты банально не успевали усвоиться!

А на двадцатой секунде, Никон показал, что я не зря предложил разделиться парами: всполох умения у самой земли и в нас ударила упругая волна воздуха. Она не погасила всю инерцию падения, но скорость резко упала. А затем альв в воздухе извернулся и влетел в землю первым, принимая меня на грудь и тем самым смягчая силу удара.

Вышло жёстко. Даже очень. Как бы меня ни пытался прикрыть Никон, после того как нас пару раз крутануло по земле, меня выбило из хватки напарника и я отлетел в сторону. Ещё почти с десяток метров сам кувыркался вниз по склону.

Однако, это выдержать я уже мог.

На последних метрах, выхватив цепь, я сумел зацепиться за один из камней, окончательно остановившись. Болело при этом всё. Я отчётливо понимал: для меня бегство на этом закончилось. Я банально в ближайшие минуты не смогу подняться. А когда поднимусь, то смогу максимум хромать.

— Неплохая работа, — в отличие от меня, Никон появился надо мной тенью уже через минуту. — Кажется… Мы оторвались. По крайней мере мы вне зоны досягаемости и точно вне окружения. Думаю у нас есть пара минут, чтобы передохнуть.

Правая рука альва безжизненно висела, а левой командир держался за рёбра. Даже несмотря на четвёртую эволюцию, приземление не прошло для него даром. С гравитацией шутки плохи.

— Знаешь… Я хотел бы перед тобой извиниться, — неожиданно произнёс Никон, садясь рядом со мной.

— За что? — слегка удивился я и повернул голову.

— Последние дни… Вся эта гонка. Не знаю, замечал ты или нет, но всё складывалось так, словно противник знал куда мы идём и действовал на опережение.

— Горные тропы не столь обширны. Просчитать наши перемещения было несложно, — я попытался пожать плечами, но лишь скривился. Болело всё, как бы не переломы.

— Это так, но враги словно знали, что мы затеваем. Самый яркий пример, когда мы изменили русло реки, чтобы отразить подобное, нужно быть готовым. А в некоторых боях, они словно бы знали наши умения и имели против них средства. Это ненормально. Они не могли так быстро нас изучить. Мы хорошо скрывались!

Трёх ударов сердца мне хватило, чтобы понять к чему ведёт командир:

— Ты думаешь, среди нашего отряда есть предатель… Но это невозможно! Печать хранителя… — я оборвал себя, поняв ещё один момент: — Постой, ты считал, что этот предатель: я?

От такого уровня недоверия я даже нашёл силы приподняться и посмотреть прямо на командира. Я был неприятно удивлён подобным уровнем невысказанных ранее претензий. Притом что я не видел чем мог вызвать подобное.