Мне сразу стало понятно, что заключенные настроены не особенно дружелюбно. Так что быстро подготовился держать удар, во всех смыслах этого слова.

Услышав мои слова, мужики переглянулись и стали смеяться, тыкая в меня пальцами.

— Аха-ха, «господа»! Он бы нас еще князьями назвал! — рассмеялся тот, что был средним.

— Охо-хо не могу, стойте, да это же дворянин. Слышь, благородный, чего пожрать не принес? Небось сам в своей усадьбе жируешь, а мы вкалываем целыми днями, — борзо обратился ко мне самый молодой.

— Кхе-кхе, господа, — сказал я, улучив паузу. — Я знаю, что вы собираетесь делать. Давайте так. Сейчас я немного посплю, а вы будете сидеть тихо и забудете о своих обезьяньих выходках. Тогда никто из вас не пострадает, и мы будем жить мирно.

— Не понял, братва, этот хрен что, понятия нам диктует⁈ — вскочил со своего места молодой и стал делать странные жесты руками.

— А если нет, тогда что??? — вытаращил глаза средний, косясь на мой магический блокиратор.

— Тогда, вы глубоко пожалеете, — ответил ему.

Зэки сначала вновь рассмеялись, но потом быстро стали серьезными. Ко мне медленно подошел самый старший, посмотрел мне в глаза и потрогал форму Ученика в которой я был.

— Слушай сюда, студент. Не знаю, что ты о себе возомнил. Но ты тут у нас самый младший. Так что закроешь сейчас хлеборезку, возьмешь тряпку и вымоешь пол, как положено, — медленно и с нажимом проговорил он. — А потом уже посмотрим, что с тобой делать. — Добавил, пытаясь подавить меня авторитетом.

— И да, «красному углу» удели внимание. Это самое главное, — рассмеялся средний, указывая на угол, завешанный тряпками, откуда исходил запах уборной.

— Возраст в тюрьме не решает. Сидельцы — по жизни равны, — тут же отчеканил я, вспомнив какую-то цитату из фильма.

Сначала зэки немного зависли. Потом старший оскалился и похлопал меня по плечу.

— Красиво базаришь, барин. Только это тебе не усадьба. Тряпку взял, живо! — сказал, резко переходя на крик.

— Ладно, зачем кричать-тот. Швабра хотя бы есть? — спокойно ответил я, что вызвало очередную волну веселья придурков.

— Аха-ха-ха смотрите, мужики, какого уборщика нам подогнали. Образованный, магически одаренный! — закричал молодой.

— Хе-хе, барин будет у нас парашу драить. Вот тебе и революция пролетариата или как там ее! — завопил Средний.

— Не слушай их, паренек. Мыть пол на тюрьме — самое достойное дело. Сегодня чистоту наводишь, а завтра в авторитеты выбьешься, — сказал старший из троицы, с трудом сдерживая смех.

— А швабра — вот где стоит. Только смотри не сломай, а то спросим, — добавил он, указывая мне на потертую палку с перекладиной, на которой болталась мокрая грязная тряпка, видавшая виды.