Они прошли по довольно оживлённой улице полторы сотни шагов до развилки, где им наперерез двигалась небольшая группа солдат, сопровождавших телегу с клеткой, в которой сидел опустив голову на грудь волосатый полуголый мужик.
— Лейтенант был прав. — произнёс десятник, когда пропускали повозку. — Ты очень легко отделался, парень. Мог бы вскоре вот так вот ехать к месту казни.
— Ага, — не поверил ол Рей. — За пять выдуманных оборов.
— У почтенного Гаврида, чьего сына ты побил, есть методы убеждения судей. Пока у нас сидел бы, нашлись бы на тебя и другие грехи. Не веришь?
— Да, сложно тут у вас. — не стал отвечать прямо благородный Анд.
Немченко посчитал, что спектакль, в котором он по собственной инициативе решил поучаствовать, несколько затянулся, и пора делать ноги. Тем более, что выдался подходящий момент. Адепт восьми стихий воспользовался подарком Аэра и создал направленное вдоль перпендикулярной улице навстречу колонне с арестантом заклинание воздушного потока, использовав всего три гита энергии. Этого вполне хватило, чтобы повалить не обеспеченных защитными амулетами вояк на землю. Тянувшие повозку кони, хоть и сбились с шага, возмущённо заржали, но устояли, а вот клетка с телеги упала вместе с преступником. Упала и расколотилась.
— Кажется, кому-то побег подготовили. — громко сказал Анд.
Десятник переглянулся со своими подчинёнными. В нём явно начали борьбу чувство долга, обязывающее кинуться на помощь коллегам и необходимость не упустить задержанного наёмника. После секундных размышлений унтер-офицер принял соломоново решение.
— Тирт, сторожи его. — кивнул на попаданца. — Рофат, за мной.
Кинувшиеся на помощь коллегам десятник со своим молодым подчинённым разделились. Первый побежал к упавшей с повозки клети, видимо, чтобы не дать скрыться в толпе преступнику, ведь узилище, в котором того перевозили, перекосилось и треснуло в паре мест, а второй кинулся к ближайшему сослуживцу, тщетно пытавшемуся подняться, держась за колено с гримасой сильной боли на лице. Задача для десятника со стражником оказалось непростой, ведь ударивший вдоль улицы поток воздуха задел и оказавшихся на перекрёстке горожан и посбивал уличные прилавки, расшвыряв товары с них по всей округе, так что, спешившие конвойные благородного Анда умудрились запнуться оба.
— Ну что, Тирт. — обратился адепт восьми стихий к единственному оставшемуся с ним стражнику. — Тебя ведь так зовут? Пойду я, пожалуй. И тебе не хворать, подруга. — улыбнулся он обвинявшей его потаскухе. Та от его взгляда поторопилась уйти за спину стражника, но наступила на валявшуюся под ногами гнилую репу, поскользнулась на ней и упала задницей в лужу грязи. — Ладно, не бойся, девка. — успокоил её Немченко. — Будем считать, что ты своё получила.