— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, и его большой палец надавил на клитор.
Я вскрикнула, подаваясь бёдрами навстречу. Он гладил меня круговыми движениями, и через несколько секунд горячий, твёрдый член уперся в моё бедро.
— Смотри на меня, — приказал он.
Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. Его зрачки были расширены почти на всю радужку, оставляя лишь тонкий ободок арктической синевы. На скулах горел румянец, губы припухли от поцелуев. Он был прекрасен в своей несдержанности — впервые я видела его таким: не контролирующим, а отдающимся моменту.
Он вошёл одним плавным, глубоким движением. Я ахнула, чувствуя, как он заполняет меня — до самого конца, до упора. Мои внутренние мышцы сжались вокруг него, приветствуя, и он застонал, уронив голову мне на плечо.
— Ты такая тугая, — прошептал он. — Такая горячая. Я чувствую каждую твою мышцу.
Я не могла ответить — только вцепилась в его плечи, притягивая ближе. Он начал двигать руками, приподнимая меня и снова насаживая. Сначала медленно, почти выходя и снова погружаясь, давая мне привыкнуть к его размеру. Но я не хотела медленно. Я хотела его всего, сразу, без остатка.
— Быстрее, — прошептала я.
Он не заставил просить дважды. Его темп ускорился, толчки стали резче, глубже. Кровать скрипела под нами, но я едва слышала это за шумом крови в ушах. Он держал меня за бёдра, притягивая навстречу каждому движению, и я чувствовала, как напряжение внутри нарастает — тугая спираль, готовая разорваться.
Его рука скользнула между нашими телами и нашла мой клитор. Он надавил — сильно, именно так, как мне было нужно, — и мир взорвался. Я закричала, выгибаясь дугой, и волны оргазма прокатились по мне одна за другой, сжимаясь вокруг него ритмичными спазмами. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня, и через несколько секунд он кончил тоже — с моим именем на губах, уткнувшись лицом в мою шею.
Я гладила его по спине, по влажным волосам, по шраму, который теперь казался частью меня самой.
И в эту ночь не было игр. Были только мы — двое людей, которые нашли друг друга на руинах собственных страхов.
Прошло две недели. Дни слились в череду учебы, готовки, прогулок по сосновому лесу и ночей, которые становились всё более жаркими. Берг держал слово: он не брал меня полностью, но доводил до исступления руками, губами, языком. Изучал мое тело, как карту, запоминая каждый чувствительный участок. А я... я перестала бояться. Более того — я начала провоцировать. Ходила по дому в его рубашках, надетых на голое тело. Терлась о него «случайно» на кухне. Шептала непристойности на ухо, когда он работал.