— Есть еще парочка.
Девушка сделала одобрительный жест: «Валяй!»
— Ты упомянула про какой-то биом… Что я умер в своем биоме и попал в ваш . Биом — что это вообще такое?
— О-о, эта тема для отдельного разговора! И ее мы коснемся как-нибудь в следующий раз!
Ру кивнул, соглашаясь с этим вариантом.
— Тогда последний вопрос. — Он указал в угол, где стоял меч. — Как вот этот меч-револьвер…
— Увертюр, — подсказала Мияко.
— Увертюр? Хм, ладно… Как увертюр держится на спине?
Девушка загадочно подмигнула:
— Магия!
И, хихикнув, быстро вышла из комнаты.
— Отдыхай до вечера, Ру! Чуть позже отец принесет тебе рыбную похлебку и тушеную рыбу!
С этими словами Мияко закрыла дверь и щелкнула замком, оставив Ру в недоуменном одиночестве.
Глава 4
На улице темнело.
Ру, проведя весь день в своем «номере», не знал, чем бы еще себя занять. За это время он успел шагами измерить комнатку вдоль и поперек, помахаться увертюром с воображаемыми противниками, устать от «махания» и немного подремать на жесткой кровати, а также поглазеть в окно, которое выходило на деревенскую площадь, на уже виденный им чуть ранее циферблат солнечных часов. Но сколько сейчас времени, Ру сказать не мог — из-за закрывших небо туч часы не «работали».
Спустя два или три часы своего заточения, он попробовал было стучать в запертую дверь: сначала — будто молотом — основанием кулака, затем каблуком снятого ботинка, под конец — рукояткой увертюра. При этом в голове, в такт ударам, крутилась странная и до боли знакомая фраза: «Сво-бо-ду по-пу-га-ю!» Но к попугаю — в лице парня — так никто и не пришел.
Тогда он, от нечего делать, начал сочинять планы побега. Но первый и единственный придуманный им вариант — разбить стекло и выбраться в окно — пришлось «свернуть» еще на стадии планирования — снаружи было слишком высоко.
Осознав всю тщетность бытия, Ру в конце концов решил, что нет смысла дергаться и тратить нервы и силы. Рано или поздно его все равно выпустят. Должны выпустить! Надо просто немного подождать…
Найдя на подоконнике старую потрепанную книгу с тремя выцветшими чародеями на обложке и любопытным названием — «Маги неоновой эры», Ру лег на кровать и, слушая, как в животе завывает булькающий Боб Марли, попробовал погрузиться в чтение.
Боб Марли…
Парень не мог вспомнить, кто такой этот Боб, но его имя настойчиво стучало в голове, как чуть ранее — «попугай».
— Хоть бы покормили, нелюди, — стараясь не думать о том, что красотка Мияко бросила его тут на голодную смерть, время от времени недовольно приговаривал Ру. — Отец принесет тебе рыбную похлебку и тушеную рыбу! Ага, принес.