— Лат! Соберись! Это же так просто.
— Да у меня уже голова кругом от всех этих автогамий [1] , ксерофитов [2] и пойкилотермов [3] ! Тьфу! Язык сломаешь!
— Ну, уж точно не сложнее твоих контрэскарпов [4] и ДОСов [5] ! Я же справляюсь, так что не ной!
— Не передергивай, Кира. От этого будут зависеть наши жизни. А какой прок в этой ксеномудрии с типами растений и классификациями всякой живности? Даже пехота идет в бой в скафах. Кто из биологической формы жизни прокусит композит брони? Ты представляешь, какие там нужны будут усилия на сжатие? Да такая тварь должна быть размером с пятиэтажный модуль!
— Ты не прав. Каждый может оказаться в ситуации, когда ему придется бороться за жизнь без внешней брони, посреди неизвестной флоры и фауны. Истребитель могут сбить. Танк подорвать. Скаф пехоты вывести из строя эми. Дальше перечислять? И что ты будешь делать, оказавшись с одним ножом и голой жопой в зарослях диких джунглей? Как станешь выживать, если гигрофитов [6] от гигрофобов [7] отличить не в состоянии? И вообще, кто два месяца назад плавил мне мозг, что «лишний знаний и умений не бывает» — напарник очень правдоподобно передразнила меня.
— Уела. Хорошо, давай еще раз, но на ковре я тебе это еще припомню!
Вот уже два месяца, как мы висим в пустоте, на подготовительной базе соединенных сил наемников. И надо сказать за это время случилось немало сюрпризов. В основном неприятных.
После прохождения медицинской комиссии и элементарных тестов на координацию, выносливость и так далее, нас снова собрали в ангаре, где объявили крайне хреновые вести. С текущего набора срок контракта увеличивается. Для пехоты до двух лет, из которых год будет отдан более серьезной подготовке. Это против полутора прежних. И чем дальше, тем хуже.
У тех, кто наберет достаточно баллов на учетке, для попадания в механизированные части — срок контракта вырастет до трех лет. Их обучение продлится полтора года, после чего те же полтора года в поле.
И совсем кисло придется пилотам. Два года учебки из пяти лет контракта. Это много. Очень. Раньше, до конца стандартного контракта, доживало где-то две третьих набора. К концу второго, еще треть из них отдавала душу богам пустоты. Хотя подписавшие второй срок уже числились ветеранами — матерыми асами, прошедшими жесткую мясорубку сотен боевых вылетов.
Но корпорации плевать. Руководство перестал устраивать уровень подготовки мяса, которым они бреши в финансовых сводках затыкают. Прежде чем сдохнуть, боец должен выполнить задачу. А дальше может с чистой совестью испускать дух. Не важно, пехотинец ли это, растянувшийся в скафе на изрытом взрывами поле боя. Оператор ли боевой машины, что коптит на том же поле черным дымом догорающей внутренней обшивки, пробитой артиллерийским снарядом. Или окаменевшие от низких температур останки пилота-истребителя, в тонком летном комбезе, плывущее в черноте космоса рядом с обломками летательного аппарата.