Обоняние вернулось еще позже. Когда я попытался вдохнуть, почувствовал, как вода попала в пазухи. Я откашлялся, инстинктивно восстановил дыхание.

Вода вдруг исчезла, оставив на лице неприятную прохладу.

С каждым вдохом я чувствовал спертый, затхлый дух местного воздуха. Он быстро смешался с запахом застарелых пота и крови.

И только потом я открыл глаза.

Первым, что я увидел, оказалась чья-то фигура. Человек, облаченный, судя по всему, в военную форму, сидел надо мной и закручивал пробку фляжки.

Меня облили водой, чтобы привести в сознание.

Я напрягся, осознавая, что лежу на боку, прямо на сырой земле. Руки и ноги больно стянули веревками. Я попытался пошевелиться. Приподняться на локте.

— Шурави умеют биться до последнего, — проговорил некто, нависший надо мной. — В этом вам не отказать.

Здесь царил полумрак. Лишь какие-то коптилки стояли у стен, и даже они слепили мне глаза. На фоне их света я заметил многочисленные силуэты — люди, стоявшие передо мной.

Несколько секунд мне потребовалось, чтобы прийти в себя.

Только тогда я понял, что нахожусь в какой-то пещере. Бугристые, сырые стены, сводчатый потолок — все это поблескивало в свете коптилок. Черные, резкие тени тянулись от людей прямо ко мне. Будто бы хотели схватить за горло.

Мужчина, несомненно душман, поднялся с корточек.

Бросил что-то другому, стоящему рядом. Тот взял свою фляжку и исчез из моего поля зрения.

Когда я услышал плеск воды и кашель, когда сфокусировал зрение, то понял, что дух пошел будить остальных моих парней, лежавших на сырой земле недалеко от меня.

— Хотя и не все из вас таковы, — снова сказал застывший надо мной мужчина.

Лица его я не видел. Смог рассмотреть только контуры объемной бороды.

Мужчина поднял взгляд. Указал им куда-то в угол.

Я молча проследил за этим взглядом.

У противоположной стены сидели еще три человека. Даже сквозь полутьму я смог рассмотреть, что они носили грязную и рваную советскую форму.

Один из них сидел, опустив голову, и нервно покачивался. Второй стоял на коленях, недвижимый, словно скала. Но взгляд его, направленный в пустоту, словно бы остекленел. Боец казался твердым. Не павшим духом. Но по взгляду я понял — он на грани.

Третий неотрывно смотрел на меня. В его глазах я прочитал смесь удивления, недоумения и беспокойства. Но страха в них не было. Уже хорошо…

Откашлявшись, вдруг заматерился Бычка. Потом от холодной воды вздрогнул и застонал лежащий в углу Смыкало.

— Это ведь был ты, не так ли? — снова спросил душман. — Ты пролил кровь Шахина так?

Голос неизвестного был глубоким, хорошо поставленным. В нем я услышал какие-то надменно-театральные нотки, словно бы все его слова — предисловие к проповеди.