Я оскалился в кровожадной усмешке. Олег поежился, но продолжил величественно вещать:

— Великое княжество Новгородское готово оказать ярлу Пограничья любую поддержку. В подтверждение своих слов, Великий князь Новгородский шлет тебе, ярл, полк специального назначения «Дети Хеймдалля» со всей амуницией и средствами поддержки.

Я кивнул, но внутри всё сжалось. Полк — это сила. Но сила чужая — подконтрольная Ингвару. Это не подмога, а повод удержать меня на привязи. И отказать нельзя. Мне действительно нужна поддержка. Такое мощное воинское соединение решит все мои проблемы. «Дети Хеймдалля», мои ушкуйник и ополченцы, кочевники — с такой боевой мощью можно пободаться с Империей. Тем более, вряд ли Император сможет перекинуть сюда серьезные соединения.

— Я признателен Великому князю, что он неукоснительно исполняет свой благородный долг сюзерена.

Лицо Олега разгладилось. Только что я ему прямым текстом сообщил, что не собираюсь разрывать отношения с княжеством. А ведь они боятся, что отберу у них Пограничье! Очень боятся! В принципе — правильно. Теоретически сейчас для этого самый благоприятный момент. И даже толпа вояк в трюмах «Сокола» меня не сможет остановить. На дирижабле стоит моя защита. Сейчас защита. А может быть и миной, если подать определенный сигнал на контуры.

— У «Ока» есть для меня информация?

Молчан кивнул:

— Мы вычислили, где они держат девочку. Но князь Юрий не хочет действовать без тебя. Опасаемся, что ребенка могут убить.

Ярость опять застелила глаза. Нечаев словно от толчка отшатнулся назад. На рефлексах он попытался сформировать защитное плетение, забыв, что здесь аномалия.

— Простите, Молчан Умирович, — криво усмехнулся я, успокаиваясь, — Не хотел Вас напугать. А сейчас вынужден откланяться. Мне нужно отдать распоряжения своим людям. В гости не зову. Не ждал вас так быстро.

Пусть побудут на «Соколе». Да и полк головорезов надо перебрасывать в Хлынов. Здесь им делать нечего.

Олег шагнул ближе, понизив голос так, чтобы слышал только я:

— Рагнар, — я обернулся, — Понимаю, что тебе сейчас не до того. Но князь Бежецкий просил передать, что хотел бы увидеть дочь. Для разговора.

— Просил? — удивился я. Что случилось с Ярославом Всеволодовичем? Просит, не требует. Совесть проснулась?

— Просил, — кивнул Олег.

Бежецкий — отец Рогнеды, и его тревога понятна.

— Она сама не хочет возвращаться в княжество. Хорошо, будем в Хлынове, я с ней поговорю.

— Хлынове? — удивился княжич.

— Вятки больше нет. И не будет. Есть Хлынов, — резко отрезал я.

— Шуйские сильный род, — покачал головой Олег.