— Нет! Мы туда пойдем! — резко заявил Хаммер.

Я пожала плечами. Возможно, эти конструкции напоминали ему о полигоне.

— Ладно, — улыбнулась я и потянула его в другую сторону. — Но я хочу мороженое!

Мы подошли к небольшому павильону в виде воздушного белого шарика. Очередь возле него была длинная, но двигалась довольно быстро благодаря автоматической выдаче товара. Чтобы не создавать лишнюю толкучку, Хаммер приказал ждать его на скамейке, а сам отправился добывать нам холодный десерт. Было видно, как ему не по себе среди такого скопления людей. Он с детства любил тишину и покой, предпочитая общество других детей стае волков или одиночеству. Я единственная, нашла лаз в его непроницаемой стене и стала для него особенной. Хоть Хаммер еще и не говорил об этом вслух, но я видела, что он любит меня. Мне льстило, когда он уступал моим просьбам и проявлял мягкость, которую раньше я в нем не замечала.

А еще я все время прокручиваю в голове прошедшую ночь…

Хаммер открылся мне с новой, неизведанной стороны. И эта сторона очень меня волновала. Его едва сдерживаемая страсть в сочетании с чувственной нежностью… Кто бы мог подумать, что полудикий волчонок из моего детства превратится в такого неудержимого и желанного зверя?

Сидя на скамейке, я внимательно разглядывала сероволосого юношу. Даже в обычной одежде и с маской на лице, он выделялся из пестрой толпы подобно яркой звезде. В его позах, походке и движениях проглядывались скрытая напряженность и потусторонняя сила. Люди, стоящие рядом, неосознанно соблюдали безопасную дистанцию, стараясь лишний раз к нему не приближаться. И дело было не в энергии альфы, которую Хаммер заблаговременно спрятал. Дело было в нем самом. Молодой Хута обладал своей собственной неповторимой аурой, что делало его особенным среди других мужчин. И среди других альф. А может… просто для меня он казался особенным?

В этот момент Хаммер повернул голову в мою сторону и помахал рукой. Я махнула ему в ответ, смущенно отвернулась и тут же испуганно шарахнулась в сторону. Рядом со мной на скамье сидел странный мужчина неопределенного возраста. Его спутанные сальные волосы сосульками свисали на отекшее, покрытое грязью лицо.

— Красавица! — прохрипел бродяга, и в нос резко ударила кисло-горькая вонь давно немытого тела. — Помоги инвалиду!

— Э… Чем? — растерялась я.

Мужик сначала расплылся в щербатой улыбке, а потом его лицо приобрело крайне страдальческое выражение.

— Да чем не жалко! Я много не прошу, красавица… Всего-то пару десятков линтов!

— Пару десятков⁈ — охнула я, вспоминая, что новое платье обошлось мне в целых шесть линтов, и тех было ужасно жаль, но Хаммер настоял купить.