Мысль об освобождении, несомненно, вселяла надежду. Однако вместе с облегчением приходило и беспокойство. Что графиня задумала? Почему она решила выпустить его именно сейчас? И главное — почему не отпускает на свободу окончательно? Ответы на эти вопросы ему ещё предстояло узнать.
Уже знакомая гостиная простиралась перед Виктором. От слуг он узнал, что находился в заточении около недели. Примерно столько же времени прошло с тех пор, как он и его компаньоны остановились у гостеприимной графини. Тогда они вежливо беседовали с дамой о её семье, замужестве и о том, как она справляется со всем в одиночку.
Однако теперь комната казалась Виктору совсем не такой уютной. Всё внутри него напряглось.
Гостиная была обставлена со вкусом, но без излишней роскоши. Тёмная деревянная мебель, плотные занавеси и мягкие кресла придавали помещению основательность. На стенах висели несколько семейных портретов и пейзажей в неброских рамах. У камина стоял небольшой столик с вазой свежих цветов, а на полках аккуратно расставили книги и фарфоровые статуэтки. Здесь чувствовалась рука хозяйки, привыкшей поддерживать порядок и ценить удобство больше, чем показное богатство.
— Что же Вы стоите в дверях? Присаживайтесь, — ласково обратилась графиня к юноше. — Должно быть, Вы проголодались.
Лавиния, уже некоторое время сидевшая за большим обеденным столом, отложила столовые приборы. Служанки, хорошо знавшие привычки хозяйки, поспешили убрать лишнюю посуду и направились на кухню.
Стол был накрыт без особой торжественности. Белая скатерть, простая фарфоровая посуда и начищенные до блеска столовые приборы создавали впечатление домашнего ужина, а не званого приёма. На блюдах стояла привычная еда, приготовленная из хороших продуктов. Ничего вычурного или необычного, зато всё выглядело свежим и аппетитным.
— Альбрехт, помоги нашему молодому гостю сесть за стол, — приказала графиня седовласому слуге. — Боюсь, после последних событий ему следует прийти в себя.
Поклонившись, мужчина покорно проводил Виктора к месту напротив Лавинии. Юноша медленно опустился на стул.
— Также, дорогой Альбрехт, сходите к горничной и распорядитесь, чтобы для Виктора приготовили комнату.
— Слушаюсь, госпожа.
«А со мной он так не церемонился. Оно и понятно. Это же его госпожа... Перед ней он хоть сколько может расшаркиваться».
— Остальных я также попрошу покинуть гостиную.
Долго ждать не пришлось. Виктор наблюдал, как слуги послушно вышли из комнаты, закрыв за собой двери. Юноша тяжело вздохнул и неожиданно встретился взглядом с графиней.