Отец стащил с полки брезентовый тюк устрашающих размеров и бросил мне. Вес у этого чуда советской туристической промышленности оказался предсказуемым. В смысле — этот тюк чуть не сбил меня с ног. Я поволок палатку наружу, а Марчуков вприприжку поскакал за мной.
Узел, ясное дело, оказался ссохшимся и затянутым на совесть. Шнур когда-то давным-давно заменили на бельевую веревку, и чтобы развязать ее, нам понадобилось поработать и ногтями, и зубами.
Оказалось, что развязать шнурок — это еще полдела. Надо было еще извлечь сверток мятого брезента из мешка. Поддавался он так себе, даже представить страшно, когда его туда запихали, и сколько лет не доставали. Наконец мы вытрясли на траву содержимое мешка. Никаких колышков к этой палатке не полагалось. Ну, может когда-то они и были, но сейчас ничего, кроме выцветшего брезента и веревок там не было. Ткань была сухая, и, на удивление, прочная. Почему-то мне казалось, что когда мы достанем-таки эту палатку, то она будет расползаться под пальцами в нитяную труху. Но нет. Понятия не имею, когда эту палатку сшили, может и правда еще до войны, но с ней все было в порядке. Вход легко было отличить по длинным деревянным пуговицам и веревочным петлям. Марчуков немедленно забрался внутрь и принялся размахивать там руками и завывать, изображая палаточное привидение.
— Проверьте, чтобы не было дыр в крыше, — Сергей Петрович бросил на траву еще два таких же тюка. — Ага, вижу, что все неплохо…
— А колышки разве к этой палатке не полагаются? — спросил я.
— Колышки — это лишняя тяжесть на ваших спинах! — назидательно заявил мой отец, подняв палец. — На месте вырубим, топор я уже нашел…
— А дрова рубить вы тоже детям поручите? — иронично спросила Вера.
— Верочка, а пойдемте с нами, а? — вдруг предложил Сергей Петрович.
— А пойдемте! — с неожиданным энтузиазмом согласилась моя мама.
— А кто будет утреннюю зарядку вести? — Марчуков высунул рыжую голову из-под выцветшего брезента.
— Как-нибудь справятся, — Вера легкомысленно махнула рукой. — Тем более, что у меня будете вы, так что увернуться от проведения зарядки у меня не получится!
— Уоооо, — разочарованно проныл Марчуков и спрятался обратно в палатку.
Со снаряжением мы провозились почти до обеда. Сергей Петрович выбрал восемь относительно живых палаток, и парочку сгнивших до трухи мы оттащили в мусорный контейнер. Потом долго возились со спальными мешками. Они тут были двух видов — ватные комковатые коконы с деревянными пуговицами и ватные же отощавшие одеяла с металлическими молниями по краю. Холодные железные зубчики были частично выломаны, частично проржавели, бегунки практически у всех были безвозвратно потеряны. Не знаю, какой технический гений придумал делать у спальников железные молнии. Кажется, что они оставляли царапины на коже, даже если на них просто смотреть. А ночью эти замки еще должны быть жутко холодными. Бррр…