Пест неопределенно пожал плечами.
— Но точно будет? — Кивок молодого ведуна. — Знать бы, когда. Через день, два али седмицу…
— Вчера, Лукаша… — хмыкнув, произносит Пест. Он разворачивается и идет в сторону села. — Считай, что вчера началась…
* * *
Пест подходил к землянке и уже издалека наблюдал дым поднимающийся из трубы старой печки. Если быть точнее — не сам дым, а тепловой след, который получалось видеть внутренним взором издалека.
— Никак ведьма в доме ведуна хозяйничает, — пробормотал молодой ведун, протягивая руку к ручке двери.
Как только юноша открыл дверь, на него пахнуло духом приготовленной еды с легкой примесью дыма, запахом протопленной печи и ароматом высушенных трав, которые были подвешены к потолочным балкам.
Парень, не ожидавший такой встречи, замер на пороге и несколько секунд стоял, не шевелясь.
— Не стой на пороге! — слышится голос Кара’кан. На секунду, на одно мгновение показалось, что голос степнячки очень похож на голос старой ведьмы.
— Аккилурой пахнет… — произносит Пест и входит в дом.
— Ты про хозяйку старую? — переспрашивает девушка.
— Ага, тоже ведьма была…
— А что с ней стало? Тьма прибрала?
— Нет, — Пест сел за стол и начал гладить старую отполированную столешницу рукой. Пальцы провели по глубоким царапинам, которые были так похожи на следы от когтей. — На ней клятва была. На этом свете жить, пока себе замену не найдет, чтобы в селе свой ведун был. А каждое прожитое колено к ней смерть захаживала. Забирать не забирала, но корежило и гнуло ее так, что каждый раз находили ее и про себя бормотали, мол, страшнее некуда. А она жила… Когда я на учебу ушел, она за мою судьбу выведать пыталась, и за то смерть звала…
— Убила кого?
— Нет, на свою смерть торг вела. За мою судьбу узнала, старосте успела рассказать и померла. Прямо за этим столом, — руки юноши продолжили гладить стол, словно это не просто стол, а что-то особенное.
— Видать, дорога тебе была та ведьма… — задумчиво произносит Кара’кан и берет ухват, чтобы достать из печи горшок.
— А как же не дорога? Она ведь меня учила. Не по учебнику, хотя и книги были. Она меня нюхать все учила да душой смотреть. Силой своей пользоваться учила, с духами торг вести, — Пест хмыкнул и грустно улыбнулся. — Считай, вторая мать…
Кара’кан ничего больше не спрашивала. Девушка ставит перед парнем горшок с парящей ароматной кашей и садится рядом. Взгляд её прикован к ведуну, который совсем перестал снимать повязку с перечеркнутыми кругами на месте глаз. Вот рука берет ложку, черпает наваристую кашу, и…
Пест съел три ложки очень горячей каши. И ни словом, ни выражением лица не показал своё неудовольствие. Кара’кан устало вздохнула.