Кара’кан бросается к Песту. Она обхватывает его лицо руками. Лоб прижимается ко лбу, нос к носу. Взгляд тёмно-карих, почти черных, глаз направлен в разноцветные глаза юноши.
— Не смей, тьмой тебя заклинаю! Я тебя три сотни лет ждала, я тебя полвека искала, я за тобой весь шар обошла три раза! Я за тебя и кнут, и чужие руки терпела!
Пест молча сглатывает и крепко обнимает ведьму.
— Мог бы по-другому сделать — не был бы «Ломаным Грошем», — произносит ведун и, сглотнув, громко произносит: –…Торг!
Ведьма резко вырывается и кидается к лапе демона, стараясь ударить по темному кому. Снова тщетно. Руки проходят сквозь ком и лапу, словно те не настоящие.
— Торг! — раздается громогласный голос Черта.
Пест тем временем снимает грязную рубаху и зажмуривает глаза. Из черной дымки вырывается вторая лапа Черта, которая мгновенно вонзается грудь Песта и вырывает сердце. Тут же первая лапа засовывает в грудь юноши черный ком.
Кара’кан вновь бросается к Песту, хватает ведуна за руку и прислоняет к животу.
— Дурень ведовской! Демона сердце биться не умеет, потому ни плакать, ни любить он не сможет, — она прижимает его руку еще сильнее. Ведьма начинает тараторить шепотом: — Твоя… твоя кровь во мне живет, вопреки праву и року…
Ведьма вновь обнимает лицо юноши руками, заглядывает в закатывающиеся глаза Песта и что-то продолжает говорить. Сам юноша начинает заваливаться на спину и обессиленно падает.
Кара’кан прислоняется к груди юноши и вслушивается. Тишина. В маленьком костлявом кулаке ведьмы собирается тьма. Удар в грудь ведуна, еще один — и Пест резко, с утробным рыком вдыхает. Ухо снова прислоняется к груди — глухой удар… еще один. Взгляд ведуна приобретает осмысленность. Первое, что он видит — лицо Кара’кан.
— Ты врата через Тень делать умеешь? — произносит одними губами юноша. Он силится встать, но тело не хочет слушаться.
Черная дымка из самой Тьмы тем временем растаяла. За ней виднелся Черт, который вертит головой и глазами. Взгляд то на Песта, то на ведьму. Ноги приплясывают, словно своей жизнью зажили, спина прогибается, и слышится слабый стон.
— Это почему? Почему так больно? — начинает бормотать демон. Черный дым начинает исходить и стелиться уже от него, по комнате расползается запах серы, словно его печатью света приложили. — Почему ты улыбаешься? Тебе же больно! Это твоя боль!
Пест молча пытается встать.
— Почему? Как это называется? — дым от Черта слабеет. Грубая кожа демона на глазах светлеет и через несколько секунд становится белоснежной. Лапы успокаиваются, и взгляд останавливается на Песте.