Пест стоял, ошарашенный такими вестями, и не знал, что сказать.
— Слушай меня внимательно! Мы будем задерживать их, сколько сможем, но сегодня ты уведешь с этого поля всех, кто может уйти. Тех, кого не сможешь увести — убьешь. Трупы сжечь. Не оставлять ни крохи еды, ни куска мяса, — слова Ратмира падали словно молот в кузне. Гулко, неотвратимо, отдавая звоном в голове. — Для тварей поле должно остаться пустым! Ты меня понял?
Полосы на лице Ратмира начали светиться белым светом.
— Это приказ! Иначе тысячи жизней были потрачены зря! — Ратмир уперся стальным взором в глаза Песта и твердо приказал: — Нельзя оставлять рыргам ничего! Уводи всех на восток в болота! Кто останется — убей и уничтожь следы! Повтори!
Юноша отвернул голову в сторону, сжал кулаки и не вымолвил ни слова.
— Пест Средний! Повтори приказ! — с нажимом произнес Ратмир.
— Уводить всех, кого не смогу — убить. Трупы сжечь, — пробормотал юноша, так и не взглянув в глаза учителя.
— Выполнять!
Пест развернулся и, шоркая ногами, поплелся прочь из лагеря.
Лицо Ратмира перестало светиться, а белоснежные полосы начали исчезать. Губы в очередной раз повторили заученную годами фразу: «Все во имя процветания славного государства Гвинея, все на благо его! И кровь наша, и души!»
* * *
Перед Пестом стояло два десятка мужиков и Еловая старуха. Все они внимательно смотрели на юношу, ожидая его слов, а юный ведун не мог открыть рта, чтобы озвучить приказ.
— Не томи, ведун. Ты хоть дело делаешь справно, и обманом жить не станешь, — начала скрипеть старуха. — Говори, как есть.
Юноша опустил взгляд в землю, вжал голову в плечи и произнес:
— Твари темные на нас идут, по наши души… завтра уже тут будут.
На лице мужиков не дернулся ни один мускул. Только Еловая старуха с кряхтением уселась на еловый чурбачок.
— То, что за наши души никто не побеспокоится — мы ученые. Вона, животы к спине липнут с голодухи — никто не шевелится, — буркнул мужик с седой бородой, несмотря молодой возраст.
— Ага, живем аки кочевники какие. В шалашах да норах земляных. Ты скажи, что за наши души сказали, — поддержал еще один.
— До завтра всем уйти надо. Кто уйти не сможет — под нож. Мертвых — в огонь, — произнес Пест так же, не поднимая взгляда.
— Как под нож? За что?
— Это как так? У меня пять десятков люда раненого!
— А с моего села три бабы на сносях, того и гляди разродятся. Куда мы их? Резать, што ль?
Воцарилось недолгое молчание, во время которого все уставились на Песта.
— Я не знаю, — сиплым голосом произнес юноша.
— Резать-то когда маги нас придут? — хмуро спросил один из мужиков, уже что-то прикидывая в голове.