Глаза еще сильнее привыкают, и во тьме становятся видны шатры, удивительные горбатые животные и еще несколько лучников.
— Иль туман, аш эгбе?
До юноши доносится незнакомая речь, и в голове всплывает памятный жест, обозначающий чистоту намерений.
— Я вас не понимаю, — произносит Людвиг на гвинейском и показывает открытые ладони мужчине у костра.
— Ты жить страна лесов и рек? — сильно коверкая слова, произносит мужчина, не поднимая взгляда на юношу. В ответ кивок. — Ты пришел сюда убить?
— Нет, я заблудился.
— Мой брат слышать как койот. Он не слышал твой шаг, — мужчина берет небольшую чашечку, стоявшую прямо перед ним на песке, и отпивает из нее черный напиток.
— Я не шел. Я прилетел, по небу… — Людвиг указывает пальцем вверх.
Странный бородатый мужчина отрывает взгляд от костра и внимательно осматривает нежданного гостя.
— Ты ходить, как сокол в небе?
— Нет, быстрее. Гораздо быстрее, — Людвиг начинает снимать теплую одежду.
— Ты можешь лететь? Тогда мы тебе верить.
— Утром, я улечу обратно утром, — Людвиг пытается показать жестами. — Темно, ничего не видно. Очень трудно летать. Страшно врезаться или разбиться.
Мужчина понимающе кивает и с улыбкой произносит:
— Утром ты пойдешь по небу, как сокол. Если ты обман — мы тебя убить, — после этого мужчина что-то говорит остальным на незнакомом языке. Спустя минуту к нему подходит женщина, замотанная в ткань так, что видно только кисти и глаза. Она показывает, чтобы тот сел у костра, сует в руки юноше такую же маленькую чашку и наливает в нее черный напиток. Мужчины вокруг убирают мечи и луки. Все скрываются в шатрах, а собеседник у костра продолжает говорить, коверкая слова.
— Зачем тебе такой теплый одежда? Днем солнце печет, тебе холодно?
— Когда взлетаешь высоко — очень холодно.
— Высоко — как сокол?
— Гораздо выше. Выше облаков.
Слова юноши заставили задуматься бородатого мужчину. Он погладил бороду и спросил:
— Куда ты шел?
Людвиг отхлебнул черного горького напитка и тоже уставился в пламя костра. После нескольких секунд молчания ответ все же последовал:
— Я не знаю.
— Если бедуин не знает, куда идет — он убегает. Отчего ты бежишь? Ты плохо сделал закон?
— Нет.
— Закон нарушил тебя?
Вопрос заставил задуматься Людвига.
— Я не совсем понимаю… — хмурясь, произнес Людвиг, но не успел закончить, как его перебил мужчина:
— Ты не хотеть то, что положено по закону или правилам твоей семьи?
Людвиг впервые услышал такую трактовку и хмыкнул.
— Можно и так сказать, — кивает в ответ Людвиг.
Мужчина снова гладит бороду и задумчиво спрашивает:
— Сколько живет твой род?