Я открыл рот, не зная, что сказать в ответ, а Умарт в своём репертуаре лишь пожал плечами, продолжая ощипывать какую-то курицу.

Обида за глупый проигрыш в поединке, в который вылилась обычная тренировка, сидела внутри и грызла потихоньку. Ещё эта фраза про то, что мне до мужчины, как до короны императора ползком жопой вперёд, не давала покоя. А теперь ещё и её уверенность, что я в лесу и пол дня скрытно не продержусь. Что ж, теперь я сыграю на вашей самонадеянности. Плохо же вы меня ещё знаете, дорогие клыкастики.

После ужина из супа подстреленной Умартом птицы, когда все, кроме Везунчика, дежурившего первым, уже собирались укладываться, ко мне подошла Виола и села рядом.

Мне сказать было нечего, поэтому она сама нарушила тишину шёпотом: — Ил, что, вообще, происходит? Почему к тебе такое пристальное внимание богов?

— Да, если бы я сам знал! — вздохнув, ответил я, — У них свои игры, а посвящать меня в их планы пока никто не спешит.

Помолчав и поняв, что ответов она не получит, посмотрела куда-то в сторону и сказала виноватым тоном: — Ил, ты уж прости, что сегодня чуть бестолковку тебе не разбила, но это будет тебе уроком. Понял хоть, в чём твоя ошибка?

— Да, понял! Тут много ума не надо! Хотя ты мне скоро последние мозги выбьешь, — иронично съязвил я.

Виола, усмехаясь, посмотрела на меня и то ли спросила, то ли констатировала факт: — А они у тебя были? Ладно, отдыхай, завтра мы тебя погоняем, как зайца! — и, поцеловав меня в щёку, поднялась и пошла к своему месту ночёвки.

Я сидел с отвисшей челюстью. Как можно понять женщину, если она утром хочет в тебя ножом потыкать, а вечером ни с того ни с сего целует.

На душе стало даже спокойно, но от завтрашней мести я отказываться не собирался. Что ж, поиграем в догонялки.

ВИОЛА ДЭ МОР.

Под утро меня разбудил Умарт, спросонья я сначала не могла ничего разобрать, но когда смысл сказанного до меня дошёл, сонливость, как рукой сняло. Он сообщил, что ещё ночью проснулся Илвус, поинтересовался у дежурившего в это время Умарта — всё ли в порядке, и пошёл по нужде. Скоро уже должно было подняться светило, а мальчишка так и не вернулся. Я вскочила и подбежала к месту, где спал Илвус. У вещмешка, исполнявшего роль подушки, я разглядела кусок бересты с краю, придавленный камнем. На нём углём было что-то написано. Оттолкнув Умарта, я вышла на свет от костра и прочитала на вампирском наречии — «Ушёл в лес творить добро! Надеюсь никто не пострадает. Догоняйте!»

Ну, млять, шутник, поймаю и обе ноги сломаю! Что-то он задумал! Я уже пожалела о своей затее погонять его по лесу, чтобы он нос поменьше задирал. Приказав Умарту будить остальных, быстро собираться, брать Везунчика с нами, ушастую оставить в лагере, я быстро начала распихивать оружие. Мы двинулись в лес, в сторону, в которую, по словам Умарта, ушёл мой муженёк. Как оказалось, он двинулся в том же направлении, в котором я общалась с богиней. Я встала, как вкопанная. Впервые я подумала о нём, как о муже. Да и вообще, впервые мою голову посетила такая сумасбродная мысль. Везунчик меня одёрнул, я выбросила глупости из головы, и мы двинулись дальше.