— Ну знаете ли, Павел Тимофеевич, — возмутилась Беспалова. — Даже я понимаю, что это всего лишь иллюзия. А императорская служба будет проверять досконально, её вы тем паче не обманете.

— Дражайшая Калерия Кирилловна, с чего вы взяли, что мы собираемся кого-то обманывать?

— Хотите сказать, что все это настоящее? — с насмешкой спросила она. — Не поверю. Но сейчас мне все равно, иллюзия или нет, я хочу в тепло и уже жалею, что вызвалась прогуляться, а не потребовала машину. Проверять ваши иллюзии на прочность не буду.

— Как скажете, Калерия Кирилловна. Ваше право, — легко согласился Шелагин-старший.

Она бодро зацокала по дороге, потом остановилась, наклонилась, подхватив полы шубы, чтобы не испачкать, и потрогала дорожное полотно. Потом провела по нему рукой, чтобы удостовериться, что оно ровное и нигде не вспучивается. Оглянулась на нас с недоумением, подошла к краю дороги, протянула руку и сорвала веточку с кустарника.

— Калерия Кирилловна, попрошу не заниматься вандализмом, — недовольно сказал Шелагин-старший. — Если все будут таким образом проверять собственность Ильи на подлинность, ему в самом деле придется закрывать все иллюзиями.

— Не преувеличивайте, Павел Тимофеевич, — отмахнулась она. — Я не так уж повредила вашу растительность. Мне можно. Я ваш гарант.

Сломанную веточку она поднесла к носу и принюхалась, наверняка рассчитывая, что не уловит никакого запаха. Знала бы она, что моим самым первым заклинанием с модуля была как раз запаховая иллюзия. Уж если бы здесь действительно была необходимость прикрывать все иллюзией, то уж на ароматы я не поскупился бы — у меня их огромнейшая база.

Беспалова недоуменно покрутила головой и решила:

— Ладно, пойдемте в дом. Посмотрим, что там ваши строители соорудили.

— Калерия Кирилловна, на всякий случай предупреждаю, что оранжерея у меня тоже настоящая, и прошу вас ничего в ней не рвать и не ломать.

Она весело рассмеялась.

— Оранжерея? Нет, вы, Шелагины, — шутники, которых еще поискать.

На дороге она решила больше не задерживаться — целеустремленно рванула в тепло, и судя по предвкушающей улыбке на физиономии, собиралась разоблачать нас уже там. Мне наблюдать за этим представлением было неинтересно, поэтому я предложил Шелагиным показывать ей дом самостоятельно. Сам же я уйду в свою башню и появлюсь к ужину. Если что-то вдруг пойдет не так — меня всегда можно будет вызвонить.

Шелагин-старший с энтузиазмом согласился. Ему еще не приелось рассматривать залы в замке. Я же, как мне казалось, уже нарассказывал, напоказывал, а главное — нарасставлял мебель уже на всю жизнь вперед. Больше я на такое ни за что и никогда не подпишусь.