Дия Гриммен, получив всего лишь толику эфира, смогла создать такой диссонанс в магическом поле, что еще долго на этаже колдовать не выйдет ни у кого. Естественно, если он не хочет расстаться с жизнью.

— Прости, — услышал я ее шепот и не сразу сообразил, что девушка опустилась на колени и прижалась ко мне грудью.

Ее руки обхватили меня за подбородок, она подняла мою голову, а потом я ощутил легкий укол в шею. После него же меня охватило такое безумное возбуждение, что я растекся лужей в объятиях девушки.

Но перед тем, как мои глаза закрылись, я успел увидеть, как передо мной возник Ченгер.

— Пошла прочь! — рявкнул мой компаньон.

Демон ударил ладонью куда-то правее моей головы, и я отключился.

Чтобы тут же прийти в себя. Все еще обнятый горячей полуобнаженной девицей, я лежал головой на ее коленях, в комнате Дии шел бой — я видел, как Ченгер рвет монстров Хибы на части, не стесняясь заливать пространство вокруг черным пламенем и постоянно телепортируясь из угла в угол. А на другом конце коридора появился Марцин.

— Оставайтесь на месте! — приказал декан и, нисколько не хромая, завертел своей тростью.

За его спиной появилась растрепанная Генриетта в порванном платье. Местами ее одежда покрылась кровавыми разводами, но не похоже, что декан артефакторов страдает от ран.

Вагнер окутался чернотой, остались сиять только глаза. Его темная фигура быстро разрасталась, поглощая возмущенный эфир, и я ощутил накатившую апатию. Мозг еще сообразил, что магистр призвал силу демона Уныния, нейтрализуя всю магию, но мне было плевать на это открытие.

Как и на тот факт, что Дия, чья грудь нависала надо мной, улыбается, глядя на меня. В уголке ее губ осталась кровь, но глаза девушки сияли довольством и каким-то запредельным счастьем. Она гладила меня по щеке пальцем, глядя в никуда, как наркоман, вкативший себе двойную дозу.

Мир моргнул, и в следующий раз в себя я пришел уже лежа в лазарете.

Изначально просторная комната не предполагала больше одного пациента, но сейчас вместе с моей койкой было четверо жертв нападения.

Я узнал одного студента на соседней кровати. Тот самый парень, с которым бился ныне покойный Амадеус. Только в этот раз огневик не победил — замотанный в бинты обрубок правой руки кровил, а сам чародей бредил.

Остальные не были так потрепаны, и я потянулся, чтобы проверить, что там с моей шеей.

Никаких следов укуса не осталось, что только подтверждало мою теорию. Кое-что я про нечисть знаю, а потому больше сомнений в происхождении Дии у меня не было. Чернокнижница — потомок вампира, только их укусы зарастают сами да еще и дарят жертве эйфорию.