— Не знаю, — хриплю я после неудачной попытки ударить его головой в лицо. Мустафа начеку.
— Это не ответ. Да хватит тебе елозить, полежи смирно! Ты все знаешь, только не хочешь задуматься, потому что боишься собственных мыслей. А ответ-то ясен, лежит на поверхности…
— Ничего не ясен! — ору я. — Какой ответ? Она жива, она ждет меня! Я же говорил с нею, а потом еще видел фото. Она жива, и я жив! Бывают всякие случайности, может, путаница в документах или уж не знаю что еще…
Сопящий от натуги Мустафа умудряется печально покачать головой:
— Знаешь. Только не желаешь об этом говорить, ну так я тебе сам скажу. Твоя мать убила тех, кто пришел за нею, и была убита сама. Других вариантов просто нет… Тебя, карапуза, нашли подле мертвых тел и отправили в интернат, вместо того чтобы уничтожить… Разве кому-нибудь из них нужен телепортирующий эксмен? Те, кто подобрал тебя, не могли предположить, что ты инициированный… Как ты сказал — путаница в бумагах? Не смеши. В ТАКИХ бумагах путаницы не бывает, иначе человечество уже давно перестало бы делиться на людей и эксменов. Тут чересчур высоки ставки…
И мне нечего возразить. Я могу кричать о своем несогласии с безупречными силлогизмами Безухова, я могу протестовать против хищной логики этого мира, и я кричу. Я протестую. Равнодушному мирозданию моя ругань безразлична, а Мустафа явно огорчен, но так надо мне. Если не действовать, то хотя бы выкрикнуть все, что я думаю о мире, в котором живу, и отдельно о той его части, которая зовется Мустафой Безуховым, моим непрошенным спасителем…
— Это ловушка для дураков, Тим. Один раз ты уже пошел на приманку и в результате выжил только чудом. Хочешь сунуться в ловушку еще раз? А приманка-то — пустая блесна. Прости, Тим, но твоей матери нет среди живых, и я не позволю тебе угробить себя за так, я слишком многим тебе обязан…
— И я, — лаконично встревает Шпонька, крутя баранку.
Вот уж выпало времечко родиться и жить!
Время перемен — этим все сказано. А что меняется и для чего меняется — о том известно немногим, да и те предпочитают помалкивать о главном, хотя вообще-то говорят много и охотно. Можно верить, можно не верить — в сущности, разница невелика. Пока есть что намазать на хлеб, так и вообще нет никакой разницы. Мир куда-то движется, временами ложась в дрейф, а чаще рыская противолодочным зигзагом, мелькают какие-то вехи, реперы, створные знаки и придорожные указатели, тут же рядом с табличкой «Разминировано» валяется чья-то нога без туловища и повсюду щелкают капканы — когда вхолостую, а когда и нет. Держи путь туда же, куда и все, не ошибешься. Делай то, что предписано, ведь сверху виднее. А если кто-нибудь скажет, что не предписано ничего, пошли подальше такую фантастку. Что было, то и будет. В общих чертах, конечно. И с поправкой на временные трудности.