Но если прерваться станет только хуже.
Кефир вылетел в коридор, раздался грохот, ругательства в духе: «Кто это здесь поставил⁈», но движение не прекратилось, голоса становились всё ближе. Затем они стали громче, поскольку они увидели людей, лежащих на койках в коридоре.
— Они здесь! — крикнул Кефир и через мгновение дверь распахнулась, стукнулась о стену, заставив бедного Черкасова дёрнуться ещё сильнее.
Максим не удержал его голову, мужчина начал заваливаться с подушки, а затем и падать на меня, сидящего рядом. Я попытался свободной рукой остановить его падение, но несмотря на то, что он исхудал, Антон оставался крайне массивным. Так что он просто рухнул, уронив и меня на пол, придавив к полу.
Я почувствовал, как его кровь стекает по моей руке, а затем капает на пол.
Так мы и лежали крестиком, когда ко мне подошёл врач и начал орать:
— Вы в конец совесть потеряли? Что вы себе позволяете? Что это? — он указал на металл на ногах Антона. — Вы решили провести операцию без моего ведома⁈ Это криминал! Больница вас засудит, как и родственники этого человека! Вы сядете на пожизненное за убийство в стенах госпиталя, да ещё и такое кровавое.
Чуть повернув голову, увидел, что пятно крови реально растекается по всему полу идеальным кругом. Я улыбнулся.
Врач потрясённо замолчал, а затем заорал изо всех сил:
— Ты ещё и лыбишься? Моральный урод! — Он приказал присутствующим: — Попробуйте аккуратно снять пациента, возможно ещё не всё потеряно! А тебе, мальчишка, — врач склонился надо мной, — к какому бы ты роду не принадлежал, лучше найти отличного адвоката, чтобы он быстрее тебя упрятал в тюрягу. А то придут его сослуживцы и…
Он не смог закончить. Потому что мощная рука, привыкшая каждый день сжимать эспандер, схватила вопящего врача за шиворот и макнула в кровь на полу.
— Не нужно никому приходить, — раздался пугающий, словно песчаная буря, голос. — Я сам пришёл.
В палате стало темно и душно, после чего Черкасов медленно встал, приподнимая над полом замершего в ужасе врача. Мужчина на прямых ногах стоял в центре кровавого круга, покрывающегося светящимися рунами, и смеялся диким смехом.
Всё-таки немного не успел завершить ритуал активации артефакта, поэтому и вышло столь кроваво. Но, кажется, ради такого эффекта не жалко пролить пол литра чужой крови на пол и завершить процедуру через кровавые руны.
А как доволен Черкасов: вот уже две минуты не может прекратить смеяться. Хвала небесам, отпустил врача и того сейчас пытаются привести в чувство коллеги.
Из коридора доносятся возмущённые крики парализованного мужика: он требует, чтобы ему тоже подняли и немедленно. Откуда он узнал, что здесь поднимают лежачих? Да одна нервная медсестра выбежала с криком: «Он встал, он сам встал!» Правда, судя по некоторым моментам орущего мужика, он не так понял, что поднялся Антон, а не у Антона.