Резко встав, я огляделся. Никого. Точнее, не так, никого живого.

К сожалению, это не был сон и не было воображение больного сознания. Все было, так как я и запомнил, когда землю трусануло… Подвал с трупами и ужасными следами ритуала, рядом лежало неподвижное тело Морица и злополучный клинок немецкого спецназа. Подхватив его и сняв с пояса трупа ножны от клинка, повесил их себе на ремень. Это будет максимально плохо если я ничего не вынесу из этой ситуации.

Чувствовал я себя отлично никакой боли или зажатости в конечностях не ощущал. Это было странно, по идее я должен был с трудом встать, но я отбросил эти мысли. Находиться в помещении я очень не хотел. Скорее всего сообщу в милицию, пусть сами разбираются. Пентаграмма из частей тел людей и остальные трупы вызывали омерзение. Я видел, как их убили и от этого ощущения паники мне словно тисками сжало горло. Я физически не хотел здесь находиться.

Ноги словно само собой разумеющееся поспешили вперед. Передо мной было подвальное, наполовину разрушенное окно, и я, вытянув на себя каменный блок, отбросил его в сторону. После чего быстро начал выбираться на улицу. Мне хотелось, как можно скорее оказаться на свежем воздухе.

Только вдохнув несколько раз приятный, чистый воздух, я понял, что что-то не так. Открыв глаза, я сразу забыл, как дышать. Города, которого, я помнил, не было. Освещение, которое я из окна принял за луч уличного фонаря, оказался светом двух лун. Рот от удивления открылся совершенно непроизвольно.

Из оцепенения меня вывел тонкий писк. Он послышался откуда-то с правой стороны. Сделав шаг вперед от стены, я отчетливо увидел, как неизвестный парень, прижал к стене лицо явно женского пола и зажав ей рот ладонью, второй пытался ее придушить и что-то зло шипел на ухо.

— Ты че! Вообще охерел⁈ — громко сказал я и не успел подумать, как оказался рядом с парочкой и удар в ухо буквально, смел парня с девушки и он остался лежать на земле неподвижно. У последней кажется из-за неожиданного удара лишилась клока волос, но я не обратил на нее внимания.

Подойдя поближе нащупал пульс насильника. Насильника определенно, потому что так не грабят.

Живой козлина. Ненавижу насильников и педофилов. Едва про такое узнаю из новостей, как в душе поднимается волна гнева.

Взглянув еще раз, на неподвижно лежащего человека, и так и не приняв решения что с ним делать повернулся к девушке: — Эй, все нормально?

— Да, — ответила девушка, стараясь скрыть слезы. — Ну и урод!

Это было хорошо, что она держится и было еще более лучше, что она отвечает. Нужно было загрузить ее вопросами, чтобы она не могла думать о том, что только что произошло. А не начала реветь в три ручья.