— Обязательно получится — влезает в мои мысли, Боря. — Не отвлекайся. Слушай, дальше ещё интересней будет. И что касаемо тебя, тоже очень занимательно придумают, бестии. Вот же какие они мстительные, любвеобильные потаскушки, а ещё императрицы, как нынешние, так и будущие.

Но точно, не стоит отвлекаться. У дам разговор-то, как понял, только в самом вначале…

А там и, правда, продолжилось обсуждение судьбоносных, во всём смысле этого слова, решений, причём, этих решений насчёт членов моей семьи…

— А ведь и права, три — ухмыляется довольная Анна. — Я как-то про молодых мальчиков в виде Великих князей и не думала всерьёз. Их и не было почти никогда. А ведь и верно, отлично может выйти, если у меня с их папой и мамой ничего не получится, а про тебя и вовсе молчу. Тогда и их «повышенная женатость», я сейчас про их двоежёнство говорю, не помеха. Заманим в постельку. С их братом Константином в любом случае ничего бы не получилось, четыре жены, плюс одна из них принцесса Афгана, а с ними у нас только-только отношения на уровне государств наладились, а-то ведь воевали почти безостановочно. А вариант. Прабабка-то так с Бестужевым младшеньким закрутила, так и успокоилась тогда, и привела, в итоге, империю к недосягаемым высотам. Вариант…

— И кого ты им во владения выбрала? — Уточняет у матери, Ольга.

— Хотела бы их развести в разные стороны, а теперь вот думаю, что зря. Надо, и правда, выбрать таких бывших князей, у которых, как и у Воротынского наибольшее количество голосов в Думе. Станут нашими постельными мальчиками, и голосовать будут за нашу фракцию в Боярской Думе. Мысль хорошая, я считаю…

— Таких, не обидишь… — говорит задумчиво, между тем, Ольга. — И обижать, даже сейчас нельзя. А ведь им кто-нибудь обязательно объяснит, что кидаем их, по сути, на верную смерть. И как же тогда с этим быть? — Задаёт вопрос дочь.

— Разберёмся потом — отвечает Анна. — В первом варианте, не перед кем будет извиняться. Второй и третий, решаемо, главное, чтобы выжили и ритуал полностью прошли. А потому, в надежде на будущее, я бы предложила Василию Геннадьевичу княжество Калиты. Кто там у нас из князей последний раз правил?

— Алушкевичи. Из Речи Посполитой к нам перебрались, а потом их главный женится на вдове Калитыных. Семь голосов в думе. Исчез род столетие назад. Все в войнах погибли — напомнила Ольга. — Кстати, отличный вариант. Мне нравится. А что по Геннадию придумала? — Спрашивает она маму.

— Перуновы — отвечает Анна, ловя изумлённо-вопросительный взгляд со стороны дочери. — Думаю, пора перевернуть страницу их позора. Их род и клан сполна заплатил за смуту. Вот донскую вольницу и отдадим Геннадию свет Геннадьевичу. Он более резкий из них двоих и более деятельный, что ли. А у Перуновых багаж территорий приличный. Дон, а это Ростов и Азов. Активы огромны, и не подвластны мне, почти. Ведь отобрать земли не получилось. Дума в своё время подтвердила право мести князя и претензии его к императорской семье. Как такового предательства не было. Неповиновение, да, которое можно было просто решить, позови пра-пра-пра-дед его на разборки в Москву. Но гордыня сыграла, что и привело, в итоге, к великим потрясениям потом, во всей Империи. До сих пор разгребаем последствия того бедлама. Ну да ладно. Так что в отношении Геннадия не три, а все четыре зайца поймать можем. Ему бы только вольницу донскую немного приструнить…