На награждение в Кремль было и Сона приглашена, причем отнюдь не в качестве гостьи: ей тоже орден товарищ Сталин вручил. Официально — «за разработку программного комплекса, существенно улучшившего медицинское обслуживание советского народа», а на самом деле…
Товарищ Сталин, вручая ей орден, тихо сказал:
— Сона Алекперовна, вы же понимаете, что писать в постановлении о том, что студентка награждается за руководство кафедрой в университете несколько… нелепо. Но так как именно ваша кафедра программу для поликлиник и разработала… И я искренне надеюсь, что это будет лишь первой из ваших высоких правительственных наград.
А во время «торжественного ужина» молодая женщина с огромным удивлением прослушала семичасовой выпуск новостей: радиотрансляцию, судя по всему, специально в зале запустили. И диктор сообщил, что «сегодня в Кремле товарищ Сталин за выдающиеся достижения в советской науке наградил товарища Сону Воронову и ряд других товарищей».
Вечером (то есть совсем уже вечером) Сона включила приемник, чтобы в десятичасовом выпуске новостей еще раз услышать свое имя, но в этом выпуске о состоявшемся награждении уже ничего не говорилось. А Алексей, внимательно новости выслушавший, тихо заметил:
— Все же венгры допрыгались… ладно, пошли спать, больше ничего интересного по радио не скажут. До завтра уж точно ничего…
— Что будем делать с венграми? — голос Иосифа Виссарионовича был усталый, ведь ему пришлось всю ночь работать.
— Я предлагаю ничего не делать, — первым ответил ему Лаврентий Павлович, который тоже сидел с красными от бессонной ночи глазами, — если они хотят потерять всю помощь со стороны СССР, то нам не стоит их заставлять жить хорошо. Раз уж они сами себе злобные буратины…
— Кто?
— Черт, привязалась эта поговорка партизанская… Я предлагаю просто немедленно с ними разорвать все контракты и оставить их в покое, пусть что хотят делают. Херов, который, кстати, уже полгода минимум как предупреждал о том, что венгры взбунтуют, особо уточнял, что нам, то есть социалистическим странам, будет даже полезно, если Венгрия с социализмом порвет: в других странах увидят, к чему это приводит и уже бунтовать не станут. А венгров уж точно не жалко, Ватутин был совершенно прав.
— Мы ваше мнение выслушали, а что другие товарищи… Станислав Густавович, что мы потеряем, разорвав с Венгрией торговые контракты?
Струмилин, о чем-то задумавшийся и, похоже, за словами собравшихся не очень следивший, встрепенулся, на несколько секунд замер,«переваривая» вопрос Сталина, а затем как-то не особо уверенно ответил: