Впрочем, и нынешние достижения можно было считать выдающимися: «зарубежные конкуренты», даже при практически неограниченном финансировании со стороны правительства, ничего даже близкого разработать не смогли. Американская фирма IBM анонсировала дисковый накопитель емкостью аж в полтора мегабайта (с дисками диаметром в четырнадцать дюймов, правда съемными) и, по слухам, готовила в производству накопитель на шестнадцать мегабайт — но в котором просто в один пакет собиралось по десять таких же дисков. Чуть лучших результатов добилась компания Burroughs: они придумали накопитель с диском в двенадцать дюймов и емкостью в четыре с половиной мегабайта. И они даже разработали устройство, в котором как «общее дисковое пространство» могло вставляться до шестнадцати таких накопителей — но пока это был пределом буржуйских технологий, а цены их вычислительных машин вызывали оторопь.
Впрочем, появились у буржуев и «коммерческие» компьютеры: небольшая частная фирма Wang представила на рынке маленькую шестнадцатиразрядную машинку с памятью в шестьдесят четыре килобайта и двумя накопителями на гибких дисках (причем эти диски были полными копиями советских), и машинки пользовались популярностью. Хотя сама машинка представляла собой «шкаф с тумбочкой», а по цене была всего лишь втрое дороже самого дорогого кадиллака семьдесят пятой серии, если ее покупать без принтера, машинку бизнесмены покупали довольно охотно: одна такая машинка заменяла бухгалтерию из десятка человек. И это заметили не только в США: по слухам (от Лаврентия Павловича донесшимся) товарищ Мао прилагал огромные усилия (и тратил кучу драгоценной валюты) на то, чтобы основателей компании Ван Аня и Чу Гэяо, которые были этническими китайцами, если не сманить «на родину предков», то хотя бы на этой «родине» филиал компании с заводом организовать. Но, по информации из того же источника, совершенно безуспешно прилагал…
Впрочем, и эта неудачная попытка определенную пользу Китаю принесла: чтобы заполучить вожделенную валюту китайцы наладили экспорт некоторой своей продукции в капстраны. И в Европе в основном (а в небольших количествах и в США) появились китайские текстильные изделия, разный мелкий ширпотреб — и на вырученные деньги люди Мао закупали в том числе и различное оборудование, например, те же станки. По принципу «чего попроще и подешевле» (тем более, что «посложнее» им просто капиталисты ничего не продавали), но на парочку не самых плохих заводов им уже этого хватило.
В Корее с добычей валюты дела обстояли вообще никак: очень незначительные поставки продукции легкой промышленности шли в Германию и Италию, а в основном весь экспорт направлялся в СССР — просто потому, что многое приходилось закупать «извне», а с Кореей торговать практически все другие страны (кроме социалистических в Европе) отказывались. А с тем же Китаем — так у китайцев корейцам пока еще нечего было закупать, так что товарищу Киму такая торговля была вообще неинтересна. Но в целом, как заметил Алексей, в Корее обстановка была заметно получше, чем в его «прошлой жизни», все же в единой стране и с продуктами полегче было, и больше населения могло работать, принося стране существенную пользу. Хотя бы на рудниках: почти все залежи дорогого вольфрама находились на юге страны и Корея довольно много приобретала в СССР в обмен на этот вольфрам. А еще там заработали сразу четыре завода, производящих азотные удобрения на базе антрацита, так что и урожаи успели немного подрасти. Ну и главным, пожалуй, было то, что товарищ Ким очень ловко воспользовался плодами «зеленой революции», которую янки вообще-то для Индии готовили: теперь практически все рисовые плантации страны давали по два урожая в год.