А еще в советам (или пожеланиям) Алексея серьезно относился товарищ Жданов, но вовсе не потому, что его «архитектурные изыски» считал важными или полезными. Просто Алексей соседу как-то рассказал об интересном «фрукте» под названием дайкон — и урожаи дайкона на полях подмосковных совхозов вызвали серьезное уважение к его словам. То есть сначала вызвали среди сотрудников Тимирязевки, а затем уже и у товарища Жданова: если товарищ знает, как модно получить высокие урожаи, сея что-то съедобное уже во второй половине июля, после сбора урожая других культур, то игнорировать такого товарища было бы крайне недальновидно. Даже несмотря на то, что такие гигантские урожаи (в пересчете-то получалось по сотне центнеров с гектара) были получены на паре соток огорода самого этого товарища…
Но о дайконе Алексей Павлович рассказал соседу лишь то, что узнал от жены (в «прошлой жизни»), которая эту редьку у себя в деревне для внуков выращивала. А все остальное (включая выращивание «небывалого урожая») как-то без его участия прошло, ведь лето-то он с Соной провел в Москве. На всякий случай, ведь в Москве до больницы добираться было даже пешком минут десять, а в деревне больницы вообще не было.
И Алексей с Соной пропустили момент, когда плоды их огорода были выставлены вообще на ВДНХ, хотя и в качестве демонстрации достижений ученых Тимирязевки. Этим ученым достижения были крайне важны, все же сейчас от этих «достижений» зависело если не существование Академии, то уж существование в этой академии самих ученых наверняка. Почему-то руководство страны почти перестало выслушивать громкие слова о «грядущих переворотах в сельскохозяйственной науке» и результаты работы агрономов оценивало исключительно по полученным урожаям…
Понятно, что для получения высоких урожаев было совершенно недостаточно просто взять и посадить какие-то экзотические семена вроде дайкона или той же пекинской капусты, урожаи куда как в большей степени сейчас обеспечивала тщательная подготовка почвы. Не только пахота, но и удобрение полей — а для этого удобрений требовалось очень много: все же страна была обширная и полей в ней тоже было немало. А с удобрениями…
С удобрениями вроде бы тоже стало довольно неплохо. Хотя и тут картина сильно отличалась от того, что застал в свое время Алексей Павлович: большая часть азотных удобрений производилась из угля. И производилось не на гигантских химических комбинатах, а на достаточно скромных по размеру заводиках, с огромной скоростью появляющихся практически в каждой области страны. Именно небольшие, потому что в пятьдесят четвертом в МЭИ разработали очень «экономичную» установку для производства карбамида. На базе серийного газогенератора с кипящим слоем производился водород, угарный газ отправлялся в топку являющейся частью установки электростанцию мощностью в пять мегаватт, из водорода и выделенного при получении кислорода для газогенератора азота делался аммиак в небольшой (а поэтому недорогой) колонне, который запускался в следующий реактор, где их полученного в топке электростанции углекислого газа и аммиака производилась мочевина. И небольшой размер всей установки по сути определялся мощностями используемых для разделения газов турбодетандеров, выпускаемых во все более возрастающих количествах в Воронове. Небольших детандеров, но одна такая установка производила по пять тонн карбамида в час, даже чуть больше. А заводики в основном снабжались двумя такими установками, и каждый давал стране за год по сотне тысяч тонн ценного удобрения…