Дар скрылся под белоснежной робой, и старик предложил зайти в его дом. Внутри приятно пахло специями и нечто сладковатым. На полу, поверх цветастого ковра, нас ожидал небольшой чайничек и свежие лепешки. Кто его заварил, и испёк угощение было неизвестно, учитывая что все местные жители попрятались по своим домам.

Отец кивком приказал мне снять с головы шарф и устроиться на ковре. Через пару мгновений, когда хозяин налил нам чай, он повторил мои действия. Старик с интересом рассматривал мои светлые волосы и голубые глаза, будто узнав в нём старого друга. Он протянул мне чашку, и произнёс.

— Пей, Ярослав. Ты мой гость.

Неплохо разбираясь в обычаях Средней Азии, я благодарно принял напиток и сделал глоток. Горячий, терпкий. На мгновение могло показаться, что помимо чайных листьев, внутри находилось что-то еще. Некое стимулирующее вещество. Я мысленно обратился к БаоШэну, но он не нашел никаких примесей в напитке. Видимо правду говорили о волшебстве чая в пустыне.

Отец сделал глоток, поудобнее перекинув автомат на колени. Старик бросил взгляд на оружие, и нахмурил густые, седые брови. Он выпил вместе с нами, а затем прочистив горло, протянул. — Всё воюешь, Володя? Не надоело еще?

Отец поставил пустую чашку на ковёр и ответил. — Как только исправлю ошибки молодости, больше не возьму оружие в руки.

Старик слегка повёл бровями и задумавшись, проговорил. — Ошибки молодости. Боюсь ни у тебя, ни у меня не хватит всей оставшейся жизни, чтобы их исправить. Я смирился, что Аллах накажет меня, когда я умру, но не могу сказать, что сделает твой бог, Володя.

Странно, отец никогда не казался мне религиозным человеком. Конечно, он носил православный крест и иногда бывал в церкви, но это больше для матери, нежели действительно соблюдение клерикальных заповедей. С другой стороны, как в своё время исполнял великий: «Не бывает атеистов в окопах под огнём».

Вера дело личное, поэтому я никогда не интересовался убеждениями других людей. Удивительно, но отец ничего не ответил, благодарно принимая кусок свежей лепешки. Так вот откуда в хибаре отчётливый запах специй! Хрустящая, покрытая маком и кунжутом корочка с мягкой, практически воздушной начинкой, казалась волшебной, особенно после нескольких часов путешествия по пустыне.

Некоторое время они разговаривали на разные темы, называя неизвестные мне имена. Всё это была часть обязательного ритуала, и прежде чем окропить свои руки кровью, требовалось мирно побеседовать и попить чай. Отец поставил очередную пустую чашку на ковёр, и произнёс.

— Спасибо за угощения, Абдулла. Спасибо твоему дому.