Я как раз разуваюсь и застываю в полусогнутом положении. Поднимаю глаза на ребенка и резко испытываю нехватку кислорода.
На меня смотрит уменьшенная, абсолютная копия меня самого. Те же жесткие темные вихры, та же линия подбородка, та же характерная, чуть лукавая форма губ.
И главное — пронзительные, серо-стальные глаза. Этот редкий оттенок в нашем роду передается исключительно по мужской линии.
Я медленно выпрямляюсь, переводя ошарашенный взгляд с мальчика на побледневшую Алину.
— Алина… — мой голос превращается в глухой хрип. — Кто это?
Алина судорожно хватает сына за плечи и прижимает к себе, закрывая от моего взгляда, словно пытается защитить свое самое главное сокровище.
— Это Тёма. Мой сын, — чеканит она, глядя мне прямо в глаза с плохо скрываемым вызовом.
— Твой? — я делаю шаг вперед. — Алина, не держи меня за идиота. Ему около пяти лет. Он… он похож на меня так, будто его отксерокопировали.
— Тебе кажется, Максим, — ледяным тоном обрывает меня она, хотя в её глазах плещется самый настоящий страх. — У него есть отец. И это не ты. А теперь, раз уж ты зашел, иди в ванную, там есть сухие полотенца. Я постелю тебе на веранде. Утром дождь закончится, и ты уйдешь.
Маленький Тёмка, почувствовав напряжение взрослых, крепче сжимает свой деревянный автомат и исподлобья, с чисто моим, фамильным упрямством, уставляется на незваного гостя. То есть на меня.
Я смотрю на мальчика, и внутри у меня всё переворачивается. Навигатор завел меня не просто в глухую деревню. Он завел меня в эпицентр тайны, которая готова разнести всю мою привычную, выверенную жизнь в щепки.
Добро пожаловать в летний литмоб
Истории о том, как жизнь в деревне меняет людей... и как можно встретить любовь там, где не ждёшь!
***
Не забудьте подписаться на
чтобы не пропустить новые истории!
Говорят, что в экстремальных ситуациях у человека обостряются все чувства. Сейчас я ощущаю каждую каплю, стекающую с моих волос за шиворот, отчетливо слышу бешеный стук собственного сердца и улавливаю тонкий, до боли знакомый аромат лаванды и ванили, исходящий от Алины. И этот же запах смешивается с ароматом яблочного пирога и мёда.
Домашний уют.
То, чего у меня не было уже пять лет.
Но всё это отходит на второй план перед парой серо-стальных глаз, которые буравят меня снизу вверх.
— Мама, он плохой? — Тёмка не опускает свой игрушечный автомат. В его детском голосе звенят такие командирские нотки, что мне на секунду хочется вытянуться по струнке. Моя порода. Фирменная, упрямая.
— Нет, Тёмочка, всё хорошо, — Алина пытается говорить спокойно, но я вижу, как дрожат её пальцы, лежащие на плечах мальчика. Она переводит на меня ледяной взгляд. — Максим, я дважды повторять не буду. Ванная прямо по коридору. Твоя куртка заливает мне пол.