— Вот здесь. Тормози, — я указал на небольшую, заросшую бурьяном поляну, едва видневшуюся впереди. — Отсюда пойдем пешком.

Машурина послушно остановила тачку и заглушила двигатель. Наступила тишина. Густая, тяжёлая, давящая на уши. Было слышно только наше дыхание и стук крови в висках.

— Что-то не так? — Спросила вдруг блондинка, уставившись на меня внимательным взглядом.

Черт… Девчонка становится все более чувствительной. Сейчас, например, она легко «считала» мое состояние. А оно, прямо скажем, стало еще более напряжённым.

— Все отлично. — Я улыбнулся ей одной из своих самых счастливых улыбок. — Просто слегка озадачен кое-чем.

— Ты «озадачен» после разговора с барменом. Я все пытаюсь понять, что же в нем, в этом разговоре, было такого важного.

— Мы поговорим об этом потом. Если захочешь. А сейчас, товарищ майор, нам нужно брать лопаты и идти к могиле ангела.

Я быстренько ретировался из машины, обошел ее, открыл багажник, вытащил упомянутый инструмент и бодро направился вглубь леса.

Блондинка тут же рванула следом за мной.

Через несколько десятков метров я свернул вправо и оказался на той самой поляне, где мы с Михаилом нашли могилу Гавриила. Имя «почившего» я, кстати, Машуриной тоже не говорил. Не уверен, что оно скажет ей о чем-то, однако, если Гавриил находится против воли в руках смертных, то это еще хуже, чем Пифия в роли Кукловода.

Майор подошла ко мне и замерла рядом, внимательно изучая холм с крестом. Внезапно, прямо за нашими спинами раздался хруст веток.

Я резко развернулся, рука сама вскинулась в привычном жесте, готовая в любой момент явить гладиус. К счастью, тревога оказалась ложной.

Из-под ближайшего куста орешника выскочил перепуганный бурундук. Он испуганно пискнул что-то на своём, грызуньем, и скрылся в ночной тьме.

— Тьфу ты, крысы проклятые! — проворчала Машурина, медленно опуская пистолет, который она тоже успела выхватить. Молниеносная реакция, конечно. — Чуть инфаркт не схватила.

— А представь, что почувствовал бедный бурундук. И кстати, ты что, не можешь отличить крысу от не крысы?

Мы подошли к невысокому холмику, увенчанному покосившимся деревянным крестом, сбитым явно наспех. Я покружился рядом, изучая место. Днем не обратил внимание, но сейчас понял — земля здесь подозрительно рыхлая, будто её совсем недавно перекапывали. Или кто-то очень хотел, чтобы мы так подумали.

— Ну что, приступим к эксгумации? — я удобнее перехватил свою лопату, вторую вручил блондинке.

Машурина молча взяла инструмент. Вид у неё был решительный.

Мы копали в тишине, сосредоточенно. Только лопаты с противным звуком вгрызались в сырую землю. Воздух пах прелью, грибами и скрытой угрозой. Через полчаса тяжёлой работы моя лопата ударилась обо что-то твёрдое. Или скорее… мягкое?