Машина замедлила ход, свернула, потом ещё раз. Лабиринт городских улиц или промзона? Моё чувство направления слегка сбоило из-за скорости и отсутствия окон, но мы явно углублялись во что-то… индустриальное. Наконец, фургон остановился с лёгким шипением тормозов. Двери распахнулись, и в глаза ударил резкий свет прожекторов.

— Выходи! — Рявкнул один из парней, сидевший в микроавтобусе, а потом еще кивнул головой, указывая на открывшуюся дверь.

Я решил не трепать нервы бедным людишкам и выбрался наружу.

Нас встретил бетон. Много бетона. Серые стены, серый пол, серый потолок какого-то подземного паркинга или ангара. Воздух был холодным, стерильным, с едва уловимым привкусом озона и машинного масла. Никаких тебе пентаграмм на стенах или готических сводов. Всё до одури функционально и безлико. Скука смертная. Даже пыточная камера в моём старом дворце выглядит уютнее.

Меня повели по длинному, ярко освещённому коридору. Никаких вопросов, никаких разговоров. Только стук наших шагов по гладкому полу и гудение вентиляции. Как же отвратительно здесь все отдает казёнщиной. Ну уж для отдела, который якшается с нечистью, можно было бы придумать что-нибудь более оригинальное, чем железобетонный бункер.

Тем более в случае опасности, к примеру, ударь мне в голову блажь захватить мир смертных, все эти стены не помогут людям, не остановят Владыку Ада. Реально, хоть бы пентаграмма какую-нибудь простенькую нарисовали.

С другой стороны, они ведь не знают, с кем имеют дело. И тут, кстати, у меня тоже имеется вопрос. Когда нас с Машуриной «брали» в лесу, командир отряда назвал оба моих имени. При всей ограниченности солдафонов, слово Люцифер они вряд ли способны перепутать с каким-либо другим. Соответственно, тот факт, что раньше Тринадцатый отдел не знал, с кем сотрудничает, сейчас выглядит сомнительным.

Коридор закончился и я вместе со своими конваирами оказался в помещении, похожем на приёмное отделение больницы.

Посреди большой комнаты стоял стол, за которым сидела крайне недовольная жизнью особа лет сорока. Судя по ауре, у дамочки двое детей, муж-придурок, полное отсутствие секса и никаких перспектив в личной жизни. Тётя заполняла специальные формы и вбивала данные в компьютер.

Процедура «приёмки» была быстрой и унизительной. Сначала — обыск. В итоге нашли только пару золотых монет, которые тут же конфисковали с протоколом и тот самый вольт, который я специально держал в кармане. Вытащил его снова из комнаты «нигде», чтоб подразнить солдатиков.

Если на появление монет они отреагировали спокойно, то вольт заставил их понервничать.