— Повелитель. — Чезаре опустил взгляд, стараясь не смотреть на дамочку и ее мальчиков своими глазищами. — Сдается мне, вечер перестаёт быть томным… Позволишь?

Секретарь намекал на то, что после столь необдуманных заявлений смертных должны последовать какие-то карательные меры. Потому как женщина с шеей шарпея только что угрожала не кому-нибудь, а Владыке Ада.

И они последовали бы. Но… Мне снова стало любопытно.

Дамочка утверждает, будто девушка-единорог ее обокрала. Интересно, что могла украсть Соня? А главное — зачем? Девчонка всего лишь полчаса назад была невинна аки младенец. Да, я не смотрел ее ауру, когда она лезла через окно, но как-то не приходило в голову каждые пять минут проверять смертных на обретение греховности.

— Насчет сломанных рук… — Я мысленно послал Чезаре короткий приказ заткнуться и слиться с обстановкой.

Винная фея тихо вздохнула, затем мелкими шажочками передвинулась обратно к дивану. Села, раздвинув привычно ноги, но, поймав заинтересованный взгляд одного из охранников Алисы, сразу подтянула коленочки друг к другу.

— Не советую разбрасываться угрозами, Алиса Робертовна. Думаю, мы сможем договориться. — С вежливой улыбкой сказал я дамочке.

Конечно, можно прямо сейчас превратить мозги смертных в затейливое украшение потолка кабинета, но чертово любопытство не давало мне покоя.

Просто… Не знаю, почему, в голове вдруг всплыла Анна Сергеева, смерть которой по-прежнему волнует меня из-за ее связи с кукловодом.

Убитая тоже была чиста и невинна до определенного момента. Не могу судить, насколько чиста. Я «познакомился» с ней, когда уже не было ни невинности, ни смысла в знакомстве. Однако, не слишком ли много для Москвы двадцатилетних с хвостиком девственниц, которые вдруг решили изменить свою жизнь. Одна — случайность. Две — это уже какая-то закономерность выходит.

Судя по тому, что Алиса Робертовна впаривала девушке-единорогу, там явно попахивало грандиозными переменами. Странная какая-то история вырисовывается. Может, конечно, эти два особы вообще между собой не связаны. Имею в виду Сергееву и Соню. А может — наоборот.

— Ты кто такой, сосунок? — Высокомерно поинтересовалась Мальденбург-Ольшанская.

Хотя тот факт, что я назвал имя и отчество, дамочку слегка напряг. Надо отдать должное, у нее хватило ума понять, в этом заведении обычный паренёк вряд ли смог бы позволить себе даже стакан воды.

— Фамилия его слишком известная, чтоб он ее называл. — Туповато хохотнул один из охранников. По-моему, это была претензия на шутку.

Со стороны дивана послышались слова «хрень» и «дебил», сказанные тихим шепотом. Чезаре очевидно внимательно следил за происходящим. Его можно понять. Шестьсот лет, проведённые в Аду, заставляют ценить подобные развлечения.